Hwyfar

— Ну, вот и соблазни, — неожиданно огрызнулся Факунд, — раз это решит все твои проблемы.

— Сам понял, что и кому сказал? — спокойно поинтересовался я.

— Ну да, — он устало провел руками по лицу, — что-то я, и правда, не по адресу.

— Совсем студенты замучили? — беззлобно поддразнил его я.

— Тест этот гребаный никто, естественно, писать не будет, мы давно договорились, но они правы — поприсутствовать всем нам придется. И кто придумал их ставить в такую рань? — пожаловался Факунд.

Я только рассмеялся — до того обиженно он выглядел. Порой я был согласен поменять хоть на недельку-другую необходимость присматривать за одним Сильеном на всю его ораву студентов.

— Слушай, если у вас все будут этим тестом заняты, может, я тогда загляну в библиотеку? — вдруг пришло мне в голову, и я поспешил поделиться мыслью.

— Ты издеваешься? — мученически простонал он.

— А что не так? — удивился я. Хороша же идея, чем ему не нравится?

— Понимаешь, — медленно и терпеливо, словно разговаривал с душевнобольным, пояснил Факунд, — ты не можешь перетянуть к себе всю нашу библиотеку.

— Скажи, что тебе жалко, — фыркнул я. — Я же тебя даже не прошу ничего делать или как-то мне помогать.

— Послушай, я серьезно! — умоляюще произнес он. — Ты прекрасно знаешь, что для тебя мне ничего не жалко, что там той библиотеки. Если тебя это сделает счастливым, то забирай хоть всю, но так нельзя. Приходи к нам работать и можешь там хоть поселиться.

— Я же уже… — начал было я, но меня тут же перебили.

— Ну, подумай сам, что ты теряешь? График мы тебе составим, какой захочешь. Придешь, обсудишь со студентами книжку-другую, и дело с концом. Ты вправе нагружать их, как только пожелаешь, и милым с ними быть не обязательно — можешь издеваться над ними, как только в голову придет, — уговаривал меня он. — Ну же, соглашайся! В свободное от работы время хоть палатку в библиотеке поставь и спальный мешок принеси.

Вот уж не думал, что Факунд всерьез решил сделать меня своим коллегой. Сперва я хотел просто отмахнуться от предложения, как и в прошлый раз, но что-то в его речах все-таки было, что вдруг показалось мне если не привлекательным, то хотя бы достойным того, чтобы это всерьез обдумать. Не знаю, как именно Факунд воспринял мое молчание, но напирать он больше не стал. Вместо этого он просто растворился в воздухе, предоставляя меня самому себе. Подобные решения просто так не принимаются, поэтому я со щелчком пальцев переместился на кухню, поленившись воспользоваться лестницей — в конце концов, обратно придется подниматься по ступенькам, у меня не очень хорошо получалось перемещать еду; книги, драгоценные металлы, травы всякие для редких ритуалов, живых существ — запросто, а еду нет. Никогда не понимал причину, но, так и не найдя разумного обоснования, просто принимал как данность.

На обратной дороге думал прихватить кусок торта, если его еще не съели, но гостиная, вопреки моим ожиданиям, не была пуста: на диване увлеченно целовались Сильен и его человек. Пока я раздумывал, стоит ли торт того, чтобы выдавать свое присутствие, или лучше было закрыть во всех смыслах глаза и удалиться к себе, как смертный едва заметно напрягся и, вздрогнув, посмотрел прямо на меня. В его глазах читались упрямство и наглость пополам с вызовом. Играть с ним в гляделки мне не хотелось совершенно, и так было ясно, что я останусь без сладкого. Бросив последний прощальный взгляд на стоящий рядом на столике торт, я подавил желание тяжко и страдальчески вздохнуть — не хватало, чтобы меня заметил еще и Сильен, и так ситуация дурацкая дальше некуда, — и постарался как можно бесшумнее подняться наверх.

Кажется, Факунд прав, и мне не помешало бы хоть какое-то разнообразие в жизни, если я хотел сохранить душевное равновесие, поэтому быстро, пока не успел передумать, отослал ему согласие. В конце концов, он обещал мне все, что я пожелаю, верно?

Оглядываясь назад, я, пожалуй, даже сейчас не смогу сказать, о чем именно мне следовало жалеть больше — о том, что одним погожим утром решил навестить Сильена, или о том, что я вообще его когда-либо встретил в своей жизни; и как бы я ни проклинал первое, о втором я так никогда и не смог заставить себя сожалеть.

Какой бы сильной моя симпатия к Сильену ни была, наносить ему визиты медленно, но уверенно становилось все сложнее и сложнее. С той самой первой встречи Арранз меня невзлюбил; стоило нам оказаться в одной комнате дольше, чем на пятнадцать минут, как все заканчивалось или взаимным поливанием друг друга отборнейшим ядом, или же мы попросту друг друга подчеркнуто игнорировали, что очень огорчало Сильена, который все мечтал, что мы все будем жить дружно и счастливо. Каждый раз я торжественно обещал себе, что ради Сильена я стану прилагать все усилия, чтобы разорвать этот порочный круг из взаимных издевок, но стоило мне зайти к нему домой и застать там его брата, как все обещания таяли с сумасшедшей скоростью.