Hwyfar

Я хотел было по привычке огрызнуться, но в последний момент передумал — кажется, стоило начинать учиться вести себя как взрослый адекватный человек, коим я вообще-то и являлся, к тому же, на этот раз свидетелем нашего привычного обмена любезностями была дама. Арранз чинно устроился в том же кресте, которое ранее занимала Сарфф, а сама она присела на краешек кровати и принялась водить руками над моим телом, едва не касаясь меня ладонями, и что-то тягуче и нараспев бормотала себе под нос на незнакомом языке.

— Где Сильен? — задал я вопрос, мучавший меня с самого пробуждения.

— Его здесь нет, — спокойно ответил Арранз.

— То есть… как это нет? — опешил я.

Куда он мог деться? Ну, не мог же он сначала принести меня сюда, переодеть — интересно, чья это пижамка? — уложить в кровать, заботливо укутав одеялком, и свалить в неведомые дали. Это на него совсем не похоже.

— Что последнее вы помните? — привычно меня проигнорировав, спросил Арранз.

— Какое это имеет значение? — огрызнулся я. — Не твое дело.

Кажется, я сильно переоценил свои силы, думая, что смогу вести себя так же отстраненно; неприятно, конечно, я всегда думал, что прекрасно владею собой. У меня никогда не получалось сохранять ясность мыслей в его присутствии, и за одну эту мою слабость уже стоило его возненавидеть, но сил не хватало и на это.

— Если валяться без сознания на чужом крыльце, а потом проспать полтора дня кряду — это норма человеческого поведения, то вопрос я снимаю, — с насквозь фальшивым участием отозвался он.

Значит, это все-таки был сон. Но ведь отдельные моменты казались такими реальными, а все те боль и холод темницы были такими настоящими! Я до сих под чувствовал их отголоски, отдававшиеся слабостью по всему телу. Это не могло быть обыкновенным сном, ведь таких просто не бывает, это почти невозможно! Я уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы засыпать Арранза вопросами, но в последний момент передумал — рассказать было бы слабостью, а если это всего лишь сон, то слабостью вдвойне, а такого удовольствия я ему не доставлю.

— Не потрудишься объяснить всю эту ерунду про смертных и человеческое поведение? — вместо этого спросил я.

— Думаю, объяснять, что вы единственный человек в этом доме, уже нет нужды, — Арранз выразительно на меня посмотрел.

— Нет, все же вот с этого места поподробнее, пожалуйста, — упрямо гнул свое я: или здесь все психи, или я чего-то не знал, но предпочел бы знать наверняка.

Что именно Сарфф хотела добиться своими манипуляциями, я даже представить не мог, но, судя по всему, она уже закончила и теперь с любопытством смотрела на Арранза. Он тяжело вздохнул, затем щелкнул пальцами и… просто растворился в воздухе. Словно дым. Я тупо пялился в пустое кресло, не зная, что и думать, словно он захватил с собой и мою способность адекватно мыслить, а затем он так же внезапно и бесшумно вновь материализовался на подлокотнике. Вид у него при этом был донельзя довольный.

— Это было… наглядно, — наконец, выдавил я. — Хорошо хоть в жабу не превратил.

У Арранза сделался настолько задумчивый взгляд, что я тут же пожалел о своих словах: кажется, я только что сам подал ему идею. Блеск.

— Думаете, это будет более приемлемая форма жизни для вас? — убийственно серьезно спросил он.

— Расслабься, Джерри, — рассмеялась Сарфф, — как бы сильно ему ни хотелось обратного, но в жаб он превращать никого не умеет.

Арранз пробормотал что-то похожее на «пока» и«стоит научиться», но я предпочел сделать вид, что не услышал, а то, чего доброго, он действительно воплотит это в жизнь. Сарфф переводила полный любопытства взгляд с него на меня и обратно.

— А вы всегда так общаетесь или ради меня стараетесь? — вдруг поинтересовалась она.

— Эм, — растерянно отозвался я, — всегда. Если не хуже.

— Как ми-и-ило, — непонятно чему умиляясь, протянула она, всплеснув руками.

— Сарфф, — предупреждающе произнес Арранз.

— А вот ты совсем не милый, — надулась она и исчезла.

Я был невероятно горд собой, что мне удалось не вздрогнуть от неожиданности. Не успел я и глазом моргнуть, как Сарфф вновь оказалась на том же месте, прихватив с собой целую батарею разнокалиберных баночек и пузырьков, и принялась их вертеть в руках, открывать, нюхать и просматривать на свет, что-то выискивая.

— Так, выпей вот это, — она протянула пузырек со слегка светящейся пронзительно-голубой жидкостью, — на вкус гадость, но до дна и лучше залпом. Потом вот это, — она указала на пузырек поменьше, в котором плескалась какая-то красноватого цвета настойка, — а потом можно и это, — слегка потрясая небольшой баночкой с чем-то вязким и золотистым.