Hwyfar

— Он бледнее обычного, выглядит уставшим, под глазами залегли тени, и скорее всего ему все еще снятся кошмары, — монотонно перечислял я. — Хочешь сказать, ты не заметил?

Если это и правда так, то это за гранью невнимательности даже для Сильена — мне хватило всего пары небрежно брошенных взглядов, чтобы понять, насколько человек не в форме. Я вообще удивлен, что он решился вернуться сюда так быстро — не ожидал его здесь увидеть еще как минимум недели две, а то и три; видимо, у смертных все же свое понимание того, что считать скоро. На какое-то время брат замолчал, что-то обдумывая. Видно было, что ему что-то не понравилось, не то в том, что я сказал, не то в самой формулировке, но ему никак не удавалось понять, что же именно.

— Надеюсь, снотворное хоть не одно из тех, что тебе поставляет Сарфф? Ему же еще до дома добираться! — наконец, сказал он, обвиняюще глядя на меня.

— Представь себе, я об этом подумал, — фыркнул я.

В самом деле, за кого он меня принимал? Но, судя по всему, Сильен жаждал подробностей.

— Снотворное должно подействовать не сразу, а примерно через час, может полтора, смотря, насколько правильно я рассчитал дозу, — быстро произнес я, словно желая поскорее поставить точку в этом напоминавшем допрос разговоре. — Одна из последних наработок Сарфф. К тому же, он на такси, а не за рулем, ничего с ним не станется.

— А если с ним что-то случится? Вы что, из него подопытного кролика сделали? — Сильен был в ужасе и не знал, что его возмущало больше — то, что я решил вмешаться в дела его человека, или что я его напоил неизвестно чем.

У нас нет богов и нет религии — это исключительно человеческое творение, что бы смертные ни думали, — но порой я людям почти завидовал — им хотя бы было кому отвести душу в бессмысленной молитве. Но молиться, чтобы Сильен сменил тему, было некому, поэтому все приходилось устраивать самому. Вместо того чтобы признавать себя виновным и начинать оправдываться, я расслабился и несколько издевательски предложил:

— Мне перенестись к нему и спеть колыбельную? А одеялко ему не подоткнуть?

Я не потрудился узнать, где тот живет, и уходить на самом деле никуда не собирался, но брату об этом знать не обязательно — в конце концов, переместиться можно и ориентируясь на кого-то живого, а не только на место; это сложнее, но не из разряда невыполнимого. К тому же дразнить его порой было одним удовольствием — не все же одному Сильену надо мной издеваться?

— Нет, — спешно и немного испуганно воскликнул он, бледнея. Переведя дыхание, он добавил уже тверже и спокойней: — Нет. Не надо.

Я вопросительно приподнял бровь на такую любопытную смену эмоций.

— Уверен? — спросил я, внимательно приглядываясь к нему.

— Нет. То есть, да. Не знаю, — убито ответил Сильен. Он принялся кусать губы, и видно было, что он вел какую-то странную борьбу с собой. Я не мог знать, чем она кончилась, но он поднялся и ушел, бросив напоследок: — Я буду у себя.

У себя, так у себя, дело его. Если верить человеческим легендам, то всякая нечисть активизировалась именно ночью, и, пожалуй, люди в этом отчасти правы — среди нас жаворонки были редкостью. Спать не хотелось, мешать Сильену тоже, и тут я вспомнил, что так и не зашел к Факунду. Не все же ему ко мне в гости ходить — стоило навестить старого друга.

Время я, как оказалось, выбрал неудачное — он был не один. Едва я успел материализоваться в его гостиной, чуть не угодив в какое-то растение, — ну, сколько можно устраивать перестановку? — как тут же послышался звук пощечины и чей-то истеричный голос.

— Подлец! Я так и знала, что ты мне изменяешь! И, главное, с кем?! — распалялась какая-то незнакомая мне шатенка, пытаясь одновременно натянуть свитер и жестами показать всю свою степень негодования. Поразительно, сам факт предполагаемой измены ее волновал намного больше, чем то, что появился я буквально из ниоткуда.

— Марлен, — промурлыкал Факунд, пытаясь ее обнять и не попасть при этом под горячую руку.

Получалось с попеременным успехом, и наблюдать за этим было забавно.

— Хочешь сказать, что я не так все поняла? — напирала она. Затем эта Марлен смерила меня уничижающим взглядом и припечатала: — Извращенцы.

Подхватив брошенную на журнальном столике сумочку, едва не сшибив лежащие рядом очки друга, она молча удалилась, гордо задрав нос. Дверь она, как и полагалось, закрыла с грохотом. Факунд на несколько мучительно долгих секунд застыл памятником воплощенной обиде. Пробурчав что-то похожее на «не больно-то и хотелось», он поправил почти до конца расстегнутую рубашку и, демонстративно упав на широкий кожаный диван, прикрыл глаза тыльной стороной кисти. Страдалец, значит. Хмыкнув, я передумал мстить ему, усаживаясь прямо на него, устроившись вместо этого прямо на полу, прислонившись спиной к дивану.

— Из-за тебя моя личная жизнь терпит одни бедствия, — укорил меня он.

— Ты и сам неплохо справляешься, — фыркнул я, отказываясь чувствовать себя виноватым.

— Может и так, — усмехнулся Факунд. — Ну, раз ты мне испортил планы на вечер, жалуйся уже.