Hwyfar

— Кажется, я еще не совсем пришел в норму, — пробормотал Фогал с досадой — он не любил демонстрировать свои слабости.

— Я перенесу тебя в гостевую — можешь остановиться у меня до полного восстановления, — предложил я.

— До полного нет нужды, — возразил он. — Ночь я, пожалуй, проведу здесь, а потом мне нужно будет срочно уйти — я и так отстаю от графика.

— Как пожелаешь.

— Ну, а я вернусь к себе, — задорно произнес Факунд, — личную жизнь заново налаживать, и все такое.

Устроив Фогала, как и обещал, Факунда я уже не застал. Сильен же все еще был там, где я его и оставил, и уходить, казалось, не собирался. Вздохнув, я присел на краешек дивана и жестом предложил ему сесть рядом. Какое-то время мы провели молча, слушая тишину и думая каждый о своем.

— А почему Арьента? — спросил он, видимо для того, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Почему бы и нет, — я пожал плечами. — Имя чем-то на мое похоже, легче перестроиться, если вдруг старым решил бы представиться. Девушку Арранзом не назовут, а сообщать всему миру о том, что со мной произошло… Мы все все-таки надеялись, что эффект временный.

— Скажи, — вдруг тихо произнес Сильен, в беззащитном жесте подтягивая к себе колени, — за что ты так сильно не любишь Джерри?

Так же быстро, как у него сменялись эмоции, так же хаотично у него могли меняться темы для разговора.

— Знаешь, по моим меркам это не так уже и сильно, — отстраненно произнес я, взглядом прослеживая узоры на залитом кровью ковре.

— И, тем не менее, ты все равно против.

Несмотря на предмет разговора, его тон на удивление спокоен; кажется, сегодня у нас вечер откровений, а не взаимных упреков.

— Он смертный, Сильен, — просто ответил я.

— И что, ты считаешь это поводом его не любить? — пораженно выдохнул он на грани шепота. — Ты! Просто за то, что он отличается?

— Он смертен, — повторил я. — Ты — нет. Удивительно, насколько часто ты наступаешь на те же самые грабли.

Я откидываю голову назад и прикрываю глаза. Помолчав еще немного, я продолжил:

— Сейчас вы влюблены и молоды… Ну, каждый по-своему, — усмехнулся я. — Но пройдет всего мгновение, и вот он уже умирает на твоих руках.

— Говоришь из личного опыта? — полюбопытствовал Сильен, безуспешно пытаясь поймать мой взгляд.

— Ты же знаешь, я изначально не стал бы ввязываться со смертным в любовную интрижку.

— Ну, не знаю, я, оказывается, много чего о тебе не знал. А если там что-то большее, чем просто интрижка? — затаив дыхание спросил он, словно опасаясь спугнуть момент — все-таки я очень редко говорил с ним о любви и отношениях.

— Не с их продолжительностью жизни, — я покачал головой.

— Ты слишком категоричен, — упрекнул меня брат.

— Зато я не страдаю понапрасну, — парировал я.

— А если я не собираюсь проживать с ним его жизнь? Никаких страданий, все счастливы. Тогда ты оставишь его в покое?

— К чему тогда все это было? Ты привел его в наш дом, назвал наши имена — всех нас — и теперь говоришь, что не сегодня, так завтра собираешься его бросить? — мягко спросил я.

Странная ирония — это прозвучало почти как упрек: так, словно я его всерьез отговаривал не расставаться с этим смертным.

— Не уж, мой дорогой, ты уж будь добр определиться: или ты строишь с этим человеком подобие «и жили они долго и счастливо», или не морочишь никому голову. Ни мне, ни себе, ни ему.

— Но это нелогично, — задумчиво произнес он. — Выходит, ты любой расклад не одобришь.

— Верно, — тихо рассмеялся я, — но тебя это ведь никогда и не останавливало, разве нет? Он в любом случае разобьет тебе сердце, а собирать тебя обратно по кусочкам придется мне.

— Но…

— Ты хочешь, чтобы я принял его, когда ты сам не можешь понять, чего же ты от него хочешь, — произнес я, поднимаясь. — Задумайся.

Сильен порывался что-то сказать, но не мог произнести и звука. Когда стало ясно, что ответа я сегодня все равно не дождусь, я вышел из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь.

Фогал (от мэнск. fo-ghial) — подарок, обещание.

Коррин (от валл. corryn) — паук.

Арьента (от оксит. argent) — серебро.

Порой мне особенно остро начинало казаться, что работу свою я люблю как-то недостаточно взаимно. Не успели отметить Рождество, как на моем рабочем столе вместо горы подарков образовалась гора рукописей, и, надо сказать, не у одного меня. Началась уже подзабытая за время недавнего затишья игра «подложи непонравившуюся книгу коллеге, пока тот ушел за кофе» — работы было настолько много, что сразу заметить прибавление в своей стопке практически невозможно, а когда замечаешь, то уже оказывается слишком поздно.

— Фред, я знаю, тебе уже надоели детективы, а у меня уже эти чертовы рифмы из ушей скоро полезут — и не лень кому-то было писать роман в стихах! — давай меняться, — слезно умоляла Сьюзен.

Пока Фред думал, что еще можно отдать отчаявшейся Сью, она украдкой втиснула между двумя стопками еще одну изрядно помятую рукопись.