Hwyfar

На улице ярко, совсем не по-зимнему светило солнце, мы лежали вдвоем, в теплой кровати, и мне совершенно не хотелось портить это утро даже упоминанием вредной ледышки. Притянув Сильена к себе, так, словно для поцелуя, в последний момент отстранился и принялся его щекотать, негласно призывая сменить тему.

— Знаешь, — после короткого молчания, неуверенно сказал Сильен, закусывая губу, — мне нужно кое-что тебе сказать. Кое в чем признаться.

— Думаешь кого-то убить и не знаешь, куда трупы девать? — лениво поинтересовался я, кутаясь в одеяло. — Не переживай, потом покажу, как от них лучше избавляться.

— Я вообще-то не человек, — выпалил он.

О как. Я изо всех сил пытался сдержать рвущийся наружу смех. Ну, надо же! Сколько времени прошло, и я лишь периодически вспоминал о подтвержденном Арранзом признании Сарфф, но никогда не думал, что этот разговор мог состояться вновь. И что примет он такой поворот.

— Ну и ладно, — улыбнулся я.

— И… это все, что ты мне можешь сказать? — неуверенно переспросил Сильен.

Да он это всерьез! И тут я задумался о том, что это можно было считать эдаким последним подтверждением или этому импровизированному признанию, или тому, что я связался с семейкой психов — Сарфф и Факунд, как я понимаю, у них на правах семьи.

Кажется, он ожидал другой реакции, но ни сил, ни желания изображать бурное удивление или священный ужас пополам с неверием и восхищением — или что там от меня требовалось? — у меня не было. В конце концов, я уже давно для себя решил, что меня устроят оба варианта.

— Для меня это ничего не меняет, — просто ответил я. — Но я рад, что ты решил признаться.

— А тебе в голову не приходило, что я могу с тобой сделать что-то противоестественное, причинить тебе вред? — поинтересовался он несколько заносчиво.

Это было так трогательно, что сложно было воспринимать его почти угрозу всерьез.

— Ну, в жабу ты меня превратить не сможешь, а это уже что-то, — хмыкнул я, вспоминая свои давние опасения. Затем снисходительно добавил: — Если бы ты хотел что-то сделать, то не стал бы предупреждать заранее.

— Кто сказал, что не смогу? — настаивал Сильен, изо всех сил стараясь не улыбаться, что получалось у него из рук вон плохо.

Сарфф. Я так едва и не ляпнул, но вовремя прикусил язык. Кажется, сейчас лучше было увести разговор в другую сторону, пока я не проболтался еще о чем-то. Теперь, когда мне официально сообщили Великую Тайну, предстояло решить, что и кого мне спрашивать. Засыпь противника как можно большим количеством вопросов — и тут же все станет на свои места: я или получу ключ к целому миру, или можно будет наконец забыть об этом розыгрыше.

Сильен хоть и был идеальным кандидатом, но все же так сходу забрасывать его вопросами нельзя было. Не хватало, чтобы он решил, что нужен мне только как источник информации, да и никогда не знаешь, как и на что он может отреагировать — одна таблетка вечной молодости чего стоила или наш сегодняшний разговор. Сарфф тоже не подходила — хоть это она мне и проболталась, ее в первую очередь еще найти надо, да и Сильен оказался на редкость ревнивым, а она все-таки дама. Как бы моему ненаглядному не пришла еще какая дурацкая мысль в голову. Кстати о дурацких мыслях — к Арранзу я тем более не пойду. Из принципа. Да он мне, наверняка, ничего и не расскажет — не иначе как тоже из принципа. С таким раскладом оставался только Факунд. А что, идеальный вариант: относительно доступен — он частенько околачивался у Арранза, — и язык как помело.

— Джерри? — обеспокоенно произнес Сильен, пытаясь привлечь мое внимание.

— Пойдем на улицу, — предложил я, закрывая тему. — Нет, правда, гляди, как чуден этот день — кровать от нас никуда не убежит, если только ты не заколдуешь.

За ночь выпало прилично снега, и все вокруг окрасилось в белый. Мы неторопливо прогуливались улицами, провожаемые недовольными взглядами — что чаще — или улыбками — что реже, но все же имело место быть — прохожих: поведав о своем «секрете», Сильен мог теперь не следить за каждым словом и рассказывал истории одна за другой, активно жестикулируя и ничуть не заботясь о комфорте мимо проходящих людей. И чем больше я его слушал, тем стремительнее невольно таял мой скептицизм. Если поверить, что он выдумал и тщательно заучил все это специально для меня, то это уже попахивало манией величия, а за мной такого греха отродясь не водилось. Трудно верилось, что это все лишь красивые пустые истории — слишком много он вкладывал в них чувств и эмоций; Сильен аж светился на некоторых моментах.

Дойдя до какого-то парка, мы принялись закидывать друг друга снегом, наглым образом игнорируя тот простой факт, что из детства мы выросли оба, причем давным-давно. Растрепанные, тяжело дышащие, с одинаковыми широкими улыбками, нам было плевать на всех и вся. Мы гонялись друг за другом до тех пор, пока не оказались в более безлюдной части парка.