Hwyfar

Здесь же можно было отпустить себя, никому и дела до этого и не было. Не потому, что плевать, а потому, что Арранз с некоторой долей уважения относился к чужим рамкам и границам; наверное, потому, что трепетно ценил свои. А еще я заметил, что он был полностью расслаблен, и это льстило и, чего греха таить, согревало — раньше он себе в моем присутствии такого не позволил бы. Да что уж там, раньше себе вот так провести вечер в его компании не позволил бы уже я. Кто бы даже одну только возможность вот такого вот вечера на двоих допустил всего пару месяцев назад, я бы в лучшем случае рассмеялся этому болвану в лицо.

И не сказать, чтобы что-то изменилось в нас самих, что позволило этому случиться. Характер у Арранза все равно был отвратный, но сейчас меня это уже не так и раздражало, а когда весь яд был направлен не на меня, то я мог позволить себе роскошь признать, что ему это шло. Ну, в самом деле, не быть же ему, как Сильен? Столько хорошести мир бы не вынес. Наверное, изменилось лишь мое отношение, вот только когда и в какую сторону?

Арранз не слишком много внимания уделял моей персоне, глядя вместо этого в неопределенном направлении, и я этим беззастенчиво пользовался — я им откровенно любовался и почти не скрывал этого. Все равно не заметит, так зачем себе отказывать в удовольствии? Он рассеянно поглаживал кончиками длинных тонких пальцев корешок очередной книги и кусал губы, когда не мог вспомнить какую-то деталь, а голос тогда становился чуть ниже и глубже, и все эти мелочи почему-то здорово отвлекали. Я пробовал не обращать внимания, но вместо этого взгляд цеплялся за кончики изрядно отросших по сравнению с нашей первой встречей волос, за экономные, но все равно плавные движения, и понимал, что это ничуть не хуже сбивает концентрацию. Больших трудов стоило не терять нить разговора.

Следующей Арранз достал книгу, которую я еще долго вспоминал с содроганием — до того кошмарно работать было над ней, — но сама история хороша, да и поделиться ею было бы куда как лучше, чем своими мыслями и непонятно откуда взявшимися не до конца оформившимися желаниями. Книга за книгой, история за историей я начал замечать, что он стал выглядеть слегка устало, но, даже несмотря на это, мы все равно не прерывали разговор. Когда же сил больше не осталось и у меня, я все же рискнул напроситься на ночлег и, засыпая, чувствовал умиротворение пополам с виной — хоть я и не сделал ничего предосудительного, отчего-то мне казалось, что Сильена этот уютный вечер совсем не порадовал бы, поэтому утром я поспешил уйти до того, как Арранз проснется. Сильену вообще далеко не всегда нравилось, что я провожу время с его братом, хоть он это рьяно и отрицал. Ума не приложу почему — не то чтобы сам он его терпеть не мог, даже наоборот.

Утро еще даже не началось, а Сильена, — который по счастливой случайности появился дома чуть позже меня, — уже потянуло на приключения. Заслышав его предложение сходить на каток, я грешным делом подумал, что тот прознал все-таки о том, что дома я не ночевал, но он был настолько искренне счастлив, что мысль об изощренной с его стороны мести отпала сама собой.

— Послушай, может не надо, а? — нерешительно возразил я, не зная, как бы деликатнее отказаться.

Я не был склонен обычно слепо подстраиваться под чужие желания, растворяться в своем партнере, забывая о своих потребностях, принципах или интересах, но с Сильеном порой приходилось идти на значительные уступки, если я хотел сделать что-то по-своему. И если в самом начале особо и не замечал этого, потому что никакого конфликта интересов как такового не было, то с течением времени это проявлялось все острее.

— Но почему? Будет весело! Или, — он лукаво улыбнулся, — ты не умеешь?

— У меня есть около получаса, чтобы добраться до работы, — нашелся я, скрывая за напускной спешкой радость нашедшейся отговорке.

— Ну, так не сейчас же, — Сильен отказывался сдаваться. — Давай на выходных!

— Посмотрим, — уклончиво ответил я, легко целуя на прощание.

Выходные наступили просто неприлично быстро. Всю неделю у нас почти не выходило нормально провести время вместе, и я все же решил рискнуть согласиться составить ему компанию, хотя на коньки я не становился с детства. Вытерев собою лед и обзаведясь парочкой синяков и ссадин, я выглядел как жертва домашнего насилия, еще долго став из-за этого предметом насмешек мужской части своих коллег или умиления женской. А потом Сильен расцвел и решил, что пора компенсировать все то время, что я проводил, работая с его братом. И, по-моему, он серьезно преувеличивал. Иногда это было и правда весело, порой — просто невыносимо, и тогда я шел к Арранзу, отказываясь признавать, что специально выбираю время, когда ни Сильена, ни Факунда у него дома быть не может. Арранза, казалось, ни эти встречи, ни их время не беспокоили, так зачем беспокоиться мне, верно?