Фандом: Ориджиналы. Сильен искал приключений на свою голову, Арранз пытался не сойти с ума от его выходок, а Джерри просто проходил мимо.
476 мин, 19 сек 17725
— Я понимаю, — я встал и, подойдя ближе, обнял его со спины, прижавшись щекой к макушке, — но иногда просто оставить в покое, предоставляя самому решать, что ему необходимо, а что нет, намного лучше прямого вмешательства.
— Может, ты и прав, — неохотно признал Сильен.
К счастью, больше мы эту тему не поднимали. Проведя остаток дня вместе, под вечер мы разошлись каждый в свою сторону: я домой, а Сильен на очередное шумное и многолюдное мероприятие. И лежа на диване, — мне отчего-то не захотелось идти в спальню, — я смотрел в темноту комнаты и пытался понять, в какой же степени ревность Сильена была обоснована, и какого рода отношения связывали меня и его брата. А для этого не помешали бы предельная честность с собой и объективный взгляд на происходящее.
Как таковых отношений в том смысле, который в это слово вкладывал Сильен, не было, скорее это было похоже на эдакий вариант дружбы. Вот только для меня на этом все не заканчивалось. Я вспоминал наши встречи, его тихий смех и множество мелких привычек. Спокойствие, уют и, отчасти, чувство защищенности, что я ощущал рядом с ним. Въевшийся в кожу запах трав. Я помнил вкус его губ, его прикосновения — случайные и намеренные, — почти стершиеся за все это время границы личного пространства, и от всего этого слегка кружило голову.
Если уж быть с собой до конца честным, то, пожалуй, мне хотелось еще — желание, которое я почти сумел подавить после первого поцелуя, но, как оказалось, вытравить до конца так и не смог. Должно быть, дело было в физическом влечении, — все-таки Арранз был объективно красив, а я слепым не был, — хоть и не совсем ясно было, почему оно стало возникать именно сейчас. Откуда вообще ему было взяться? Я знал, что не любил его, но начинал понемногу осознавать, что все же в какой-то степени и в каком-то из смыслов был им увлечен и заинтригован.
Открытие это мне, мягко говоря, не понравилось, к тому же я так и не смог понять, когда же это все началось. Почему? Зачем? За что? Я не собирался позволять этому повлиять на мои отношения с Сильеном: он любил меня, а я отвечал ему глубокой симпатией — не было ни малейшей причины портить уже сложившееся у нас счастье на двоих из-за призрачных эгоистичных желаний, даже права на существование не имевших. К тому же, я был почти уверен, что это всего лишь временная блажь, предательская реакция моего тела, что угодно, но уж точно не что-то даже приблизительно похожее на потребность души или — что даже невероятнее — зов сердца. Слишком рано говорить о чем-то таком, а к тому времени, когда это могло бы развиться во что-то большее, это уже пройдет. Все рано или поздно проходит. Вот только сказать себе со всей уверенностью, что это все не имеет значения, и действительно обесценить — это две большие разницы. И чем больше я запрещал себе думать обо всем этом, тем хуже у меня получалось выкинуть его из головы.
Арранз стал реже проводить время дома, периодически куда-то пропадая и явно что-то разыскивая, а на его находки теперь можно было наткнуться в самых неожиданных местах. Сперва я думал, что его деятельность не позволит нам видеться так часто, как раньше, и часть меня этому даже обрадовалась, — но, увы, только часть. Однако, как оказалось, я ошибся. Иногда стены родного дома ему надоедали, и он брал меня на прогулку, порой перенося в другие города, а когда позволяли настроение и время, даже за пределами страны. Я в жизни столько не путешествовал, узнавая о мире скорее из книг и рассматривая фото в интернете, чем посредством личного пребывания в том или ином месте. Это не значило, что я вообще никуда не ездил и нигде не бывал, нет, но все же это случалось не так часто, как в эти дни.
Обычно свободными у меня были выходные или утро и вечер будних дней, но и с таким расчетом впечатлений у меня было немало. Когда у Арранза было настроение, он мог даже провести своеобразную экскурсию по основным достопримечательностям или памятным местам. Правда, подобное настроение у него бывало довольно редко. Практически каждый раз, когда мы куда-то отправлялись, он на какое-то время оставлял меня одного: иногда буквально на пару минут, иногда — на пару часов. Всякий раз он сперва убеждался, что я не попаду в какую-то переделку и буду чем-то интересным занят, а потом возвращался; иногда с какими-то свертками, реже — с пустыми руками.
— Может, ты и прав, — неохотно признал Сильен.
К счастью, больше мы эту тему не поднимали. Проведя остаток дня вместе, под вечер мы разошлись каждый в свою сторону: я домой, а Сильен на очередное шумное и многолюдное мероприятие. И лежа на диване, — мне отчего-то не захотелось идти в спальню, — я смотрел в темноту комнаты и пытался понять, в какой же степени ревность Сильена была обоснована, и какого рода отношения связывали меня и его брата. А для этого не помешали бы предельная честность с собой и объективный взгляд на происходящее.
Как таковых отношений в том смысле, который в это слово вкладывал Сильен, не было, скорее это было похоже на эдакий вариант дружбы. Вот только для меня на этом все не заканчивалось. Я вспоминал наши встречи, его тихий смех и множество мелких привычек. Спокойствие, уют и, отчасти, чувство защищенности, что я ощущал рядом с ним. Въевшийся в кожу запах трав. Я помнил вкус его губ, его прикосновения — случайные и намеренные, — почти стершиеся за все это время границы личного пространства, и от всего этого слегка кружило голову.
Если уж быть с собой до конца честным, то, пожалуй, мне хотелось еще — желание, которое я почти сумел подавить после первого поцелуя, но, как оказалось, вытравить до конца так и не смог. Должно быть, дело было в физическом влечении, — все-таки Арранз был объективно красив, а я слепым не был, — хоть и не совсем ясно было, почему оно стало возникать именно сейчас. Откуда вообще ему было взяться? Я знал, что не любил его, но начинал понемногу осознавать, что все же в какой-то степени и в каком-то из смыслов был им увлечен и заинтригован.
Открытие это мне, мягко говоря, не понравилось, к тому же я так и не смог понять, когда же это все началось. Почему? Зачем? За что? Я не собирался позволять этому повлиять на мои отношения с Сильеном: он любил меня, а я отвечал ему глубокой симпатией — не было ни малейшей причины портить уже сложившееся у нас счастье на двоих из-за призрачных эгоистичных желаний, даже права на существование не имевших. К тому же, я был почти уверен, что это всего лишь временная блажь, предательская реакция моего тела, что угодно, но уж точно не что-то даже приблизительно похожее на потребность души или — что даже невероятнее — зов сердца. Слишком рано говорить о чем-то таком, а к тому времени, когда это могло бы развиться во что-то большее, это уже пройдет. Все рано или поздно проходит. Вот только сказать себе со всей уверенностью, что это все не имеет значения, и действительно обесценить — это две большие разницы. И чем больше я запрещал себе думать обо всем этом, тем хуже у меня получалось выкинуть его из головы.
Арранз стал реже проводить время дома, периодически куда-то пропадая и явно что-то разыскивая, а на его находки теперь можно было наткнуться в самых неожиданных местах. Сперва я думал, что его деятельность не позволит нам видеться так часто, как раньше, и часть меня этому даже обрадовалась, — но, увы, только часть. Однако, как оказалось, я ошибся. Иногда стены родного дома ему надоедали, и он брал меня на прогулку, порой перенося в другие города, а когда позволяли настроение и время, даже за пределами страны. Я в жизни столько не путешествовал, узнавая о мире скорее из книг и рассматривая фото в интернете, чем посредством личного пребывания в том или ином месте. Это не значило, что я вообще никуда не ездил и нигде не бывал, нет, но все же это случалось не так часто, как в эти дни.
Обычно свободными у меня были выходные или утро и вечер будних дней, но и с таким расчетом впечатлений у меня было немало. Когда у Арранза было настроение, он мог даже провести своеобразную экскурсию по основным достопримечательностям или памятным местам. Правда, подобное настроение у него бывало довольно редко. Практически каждый раз, когда мы куда-то отправлялись, он на какое-то время оставлял меня одного: иногда буквально на пару минут, иногда — на пару часов. Всякий раз он сперва убеждался, что я не попаду в какую-то переделку и буду чем-то интересным занят, а потом возвращался; иногда с какими-то свертками, реже — с пустыми руками.
Страница 98 из 127
