И разразилась гроза…

И Лонгботтом обещает, что все они, весь этот гребаный комитет кредиторов, он сам, Поттер, Уизли, Грейнджер, Снейп и мать Драко не дадут ему покоя по обеим сторонам Завесы, если он еще хоть когда-нибудь проявит такое неуважение к усилиям, затраченным на его спасение. Можно придумать что-то получше, чем идиотский суицид.

Наконец, Лонгботтом спрашивает, что помогло бы Драко заснуть, кроме зелья сна без сновидений, которое нельзя принимать каждую ночь, потому что оно подавляет фазу быстрого сна.

Очень тихо Драко говорит ему, что раньше мать гладила его по волосам, пока он не засыпал. А иногда она его обнимала, но, конечно же, сейчас он для этого слишком взрослый. Прикосновения к волосам помогают и в исполнении Лонгботтома. Впервые за много дней Драко спокойно спит.

Глава 3

Пятого июня Драко исполняется восемнадцать, и он совершенно уверен, что это наихудший день рождения за всю его жизнь. Но при этом с суеверной дрожью молит судьбу, чтобы так оно и оставалось, потому что прекрасно знает: его положение может стать куда паршивее. Сейчас он под домашним арестом, но тюремщики адекватны, и он более-менее в безопасности. Но как долго это продлится?

Совиная почта доставляет письма из Азкабана, и они на данную минуту — самая большая тревога в его жизни. Письмо отца в обычном стиле, но мысли рваные и разрозненные. Мать же на грани паники, она повторяет обычные наставления и спрашивает, что с ним не так. Он прекрасно знает, о чем умолчал: о расправе, конечно, и о том, почему она стала возможна. О том, что ему тяжело даются даже обычные заклинания. Даже Люмос получается лишь примерно с третьего раза.

Леденящее душу слово сквиб теперь витает в воздухе постоянно. Родители ему никогда не говорили о том, что происходит со сквибами, и он никогда об этом не задумывался, но определенные факты теперь проявляются в багровом отсвете кошмаров. Мать с отцом поженились, когда им было семнадцать и восемнадцать соответственно, но он родился, лишь когда им было почти под тридцать. Чистокровные старой закалки женятся рано, чтобы произвести на свет наследников для своей Семьи. Он это знает, потому что в то лето, когда ему исполнилось четырнадцать, родители провели с ним Беседу, вопрошая, не влюблен ли он в кого-нибудь из приемлемого чистокровного рода. Но сейчас на память постоянно приходит гораздо более раннее воспоминание: тишина и слезы, застывшие в глазах матери, когда он спросил ее, почему у него нет братьев или сестер.

Возможно, они были.

Он сидит над письмом матери, обхватив руками голову, за импровизированным столом в занавешенном закутке больничного крыла, который теперь является всем его миром, когда перед глазами вдруг возникает МакГонагалл в сопровождении Поттера и Уизли. Уже поздно притворяться спящим.

Оба спасителя мира в черных мантиях с алой подкладкой. Авроры-стажеры, без ТРИТОНов — что ж, наверное, это должно впечатлять. Уизли ухмыляется, а Поттер явно чувствует себя не в своей тарелке. Ни один из них не встречается с ним глазами, что его вполне устраивает, потому что вступать в перепалку не хочется, особенно когда он в таком вопиюще невыгодном положении. Лонгботтом возвышается в дверях, словно телохранитель. Драко точно не знает, чей.

Самое худшее, это когда он поднимает глаза и замечает, что Поттер разглядывает его со смесью жалости и отвращения.

Как если бы он был каким-то жалким недодавленным насекомым, которое все еще подергивается.

Поттер и Уизли выходят в основное помещение больничного крыла и забывают о том, что он вообще-то здесь и что перегородка — не стена, а хлипкая занавеска. Они говорят о всякой всячине, он совершенно уверен, что это не предназначено для его ушей. Он подслушивает по старой привычке, а еще потому, что не может заглушить их голоса.

Он узнает, что они выплачивают Гринготтсу какую-то компенсацию за что-то, что произошло во время войны. Поттер выплатил свою долю, а также долю Уизли, чтобы Гринготтс не отобрал жалкую нору уизлевских родителей, но Грейнджер пришлось свою долю отрабатывать, так что сейчас она в Министерстве, занимается чем-то засекреченным в комиссии по военным преступлениям. Поттер в шутку зовет ее ангелом-учетчиком. Оказывается, она отвечает за архивы обвинения.

Она работает с кем-то по имени Дервент, которая, вроде как, светило в анализе думосборов. Одна только мысль, что чужие глаза шарят в финансовых отчетах его семьи и воспоминаниях родителей, унизительна до тошноты. А может, и не только родителей, потому что на прошлой неделе здесь побывал кто-то из Мунго, чтобы собрать и его воспоминания в думосбор…