И в горе и в радости…

Гермиона сидела на холодном полу и не могла сдержать слез. Драко притянул её к себе и поцеловал в мягкие волосы, скрытые противной черной вуалью.

— Диона, за что?! — слезы потекли по щекам юноши, капая на его безукоризненную белую рубашку. Вмиг она превратилась в мокрую тряпку. Нарцисса протянула сыну другую рубашку, только черного цвета и замогильным голосом произнесла:

— Драко, надевай. Ты должен почтить память умершей дочери.

— Нет! — закричал юноша, изо всех сил прижимая к себе дочь и…

Проснулся. Сон. Это был всего лишь страшный сон. Откинув подушку, которую он сжимал в объятиях, Драко встал и пошел в ванную. Быстро ополоснув лицо, он взглянул на себя в зеркало и ужаснулся: щетина, которая появилась на его щеках, говорила о том, что он сильно себя запустил. Так дело не пойдет.

Драко быстро привел себя в порядок и спустился в столовую, чтобы позавтракать. Как всегда, мать и отец уже сидели за столом.

— Доброе утро, Драко!

Нарцисса нежно улыбнулась, и Драко вздрогнул, вспомнив грустные глаза матери в своем сне. Она достаточно настрадалась, и он не хотел, чтобы эта милая женщина страдала ещё.

— Прости меня за вчерашнее. — Драко сел на свое место и принялся за еду, которую ему уже наложила Минни.

— Ничего страшного, милый.

Люциус мельком посмотрел на сына и продолжил читать газету. Драко попросил еще один экземпляр для себя.

— Где Гермиона? — спросила Нарцисса у сына. Драко пожал плечами.

— Не знаю. Наверно, ещё спит.

— Ей трудно сейчас приходится. — Нарцисса наблюдала за реакцией сына, но её не последовало. — Драко, ты должен быть сейчас рядом с ней. Ты — её муж.

Драко смял газету и бросил на стол.

— Я рассказал тебе, почему мы стали мужем и женой. Я не хотел этого. Она тоже.

— Драко…

— Хватит! — Юноша встал, опрокинув стул. Нарцисса вопросительно выгнула бровь.

— Драко, ты ведешь себя неразумно! Гермиона — мать твоего ребенка! Ты должен проявлять к ней хоть каплю уважения!

Нарцисса разозлилась не на шутку и Драко на мгновение испугался.

— Я растила не такого сына! Я растила благородного и гордого, уважающего традиции и обычаи своей семьи! Сейчас я вижу, что ты совершено другой! И я разочарована. — Нарцисса отложила салфетку и встала вслед за сыном. — Гермиона больна. У неё сильный жар и сегодня, рано утром, её отправили в Сент-Мунго.

С этими словами Нарцисса вышла из столовой, а Драко так и остался стоять у стола, осмысливая услышанное.

Вся его семья странным образом заболела, и не было лекарства от этой болезни. Драко сжал кулаки и на его лице заходили желваки. Люциус усмехнулся, наблюдая за сыном.

— Ты же ничем не сможешь им помочь. Уверен, они в скором времени умрут.

— Ты! — Драко подскочил к отцу и схватил его за грудки. — Это ты подстроил! Ты же так ненавидишь грязнокровку, и решил, что можно ненавидеть её дочь? Ты думал, я не догадаюсь, кто это сделал?!

Люциус легко откинул от себя сына и поправил рубашку.

— Что ты защищаешь её? Если бы не эта грязнокровка, то мы бы сейчас были счастливы и служили Темному Лорду!

— Замолчи! — Драко вдруг рассвирепел и набросился на отца. — Ты на свободе только благодаря этой самой грязнокровке! И, между прочим, её зовут Гермиона!

Выбежав из столовой, Драко побежал прямиком к себе в спальню. Так он забежал в ванную и закрыл двери. Подошел к зеркалу, посмотрелся в него. Затем со всей силы ударил по нему кулаком. Осколки разлетелись по всей ванной, но Драко не замечал. Он смотрел на кровь, которая струйкой стекала по его пальцам и капала на пол.

Надо отправиться в Сент-Мунго. Навестить жену и дочь.

Юноша нахмурился. С каких это пор он, Драко Малфой, беспокоится о Грейнджер?

Она мать Дионы, поэтому он беспокоится. Если с Гермионой что-то случится, кто будет растить и воспитывать малышку? Только настоящая мать может дать ребенку все самое необходимое, в том числе нежность и любовь.

Драко включил воду, смыл кровь с рук и ополоснул лицо. Холодная вода отрезвила его. Выключив воду, Драко вытерся полотенцем. В голове мелькала мысль: нужно отправиться в Сент-Мунго.

Долго размышлять юноша не стал. Не стал выяснять, откуда такая мысль пришла в его голову, почему ему нужно в больницу. Просто надо.

Надев новую чистую рубашку, Драко направился к выходу.

Гермиона почувствовала на своем лице чьи-то руки, но глаза не открыла. Слишком больно.

— Как ты?

Гермиона вздрогнула. Такой тихий, но твердый голос мог принадлежать только одному человеку. Её мужу.

Слегка кивнув, всё также не открывая глаз, Гермиона вздохнула.

— Мне так больно. Еще никогда я не испытывала такой боли.

И она не обманула. Даже когда девушку пытала безумная Лестрейндж, такой сильной боли не было. Тогда Гермиона могла видеть и спокойно дышать. Сейчас каждый вздох сопровождался волной боли.

Драко закрыл глаза и попытался успокоиться. Он проклинал отца на чем свет стоит, но понимал, что сам ничего не сможет сделать.

Он тихо вышел из палаты жены и направился к палате, в которой лежала дочь.

Малышка сидела на кровати и играла с игрушками. Наверно, их принес мистер Барнс.

— Диона.