Идеал

— Ликвидация лица — то есть вы хотите сказать — меня?

— Ну, конечно! — заулыбался Харитонов.

— Не меня же!

— Да я сейчас тебя самого, — я замахнулся на этого лысого толстяка, чтобы ударить.

— Но-но-но! — закрываясь от моей руки, поправляя очки, сказал гость.

— Я прошу Вас по-хорошему договориться. У подъезда стоят сотрудники фирмы, они помогут мне — если я их позову. Но я хотел бы, чтобы мы договорились с Вами полюбовно! Понимаете, Иван Петрович?

— Да что же ты, «канцелярская морда» себе позволяешь! Я сейчас с тобой так договорюсь!

— Охрана! — закричал толстячок.

В квартиру ворвались два крепких мужика в спецовках. Они резво заломили мне руки и усадили на колени прямо в коридоре.

— Я же говорил Вам, Иван Петрович! Что не хотел бы, чтобы доходило до такого! — снова поправил очки Харитонов.

— Я могу вас убить где угодно и как угодно! Для этого у меня есть все бумаги, по-другому говоря — официальное разрешение на Вашу ликвидацию. Но боюсь, что мне это не поможет снять депрессию в связи с потерей моей Джульетты, которую убил один из таких вот, как Вы — «ненужных людей». Я долго думал над этим… Нож, пистолет — это не то. Машина! Я хочу сбить Вас насмерть на машине — так же как сбили Джульетту.

— Ты болен, как все общество, придумавшее эти дурацкие законы!

— Нет, — улыбнулся толстячок.

— Мой рейтинг 4800 баллов! Я важен для этого общества, в отличие от Вас! И я нужен людям полноценным человеком без депрессии. И это абсолютно правильный закон, чтобы в нашей стране создавалось здоровое общество! Так что Вам нужно хотя бы перед смертью выполнить долг — отдать жизнь за излечение психологического потрясения известного в городе директора фирмы знакомств «Идеал» то есть меня! — он гордо ударил себя в грудь.

— Что за бред? Неужели ты сможешь убить человека, который абсолютно тебе ничем не навредил?

— Да, раз я пришел сюда. Вы не волнуйтесь, Иван Петрович. Я заказал отличные ритуальные услуги — похороним Вас по высшему разряду. Как видите, я не пожалел денег на Вас. И я не хочу охотиться на Вас с ружьем в лесу, как это делают многие заказчики. Я не буду Вас мучить в сыром подвале, срывая свою злость от проигранного тендера. Я всего лишь хочу Вас задавить! Обещаю, я буду ехать максимально быстро, чтобы вы умерли без мучений. Я считаю, что это поможет мне побороть депрессию от потери Джульетты.

— Это Ваша жена?

— Нет, что вы, тьфу-тьфу, — сплюнул он в сторону.

— Это моя собака. Ей было всего два года… — толстяк вытащил платок из кармана и вытер выступившие слезы из глаз.

— Собака? — удивился я.

— Вы готовы лишить меня жизни из-за собаки?

— Но… Это была моя любимая собака, мне ее подарили на день рождения. В тот день она выбежала с участка на дорогу, кто-то забыл закрыть калитку. Я побежал за ней и услышал визг тормозов, а потом удар. Водитель даже не остановился, оставив ее умирать на дороге…

— Харитонов снова стал вытирать слезы.

— Но это собака! — удивлялся я.

От такого сравнения меня вывернуло наружу. Неужели моя жизнь настолько никчемна, чтобы сравнить ее с жизнью собаки? Меня словно сорвали вниз с люстры. Я был полностью опустошен и размазан об стены.

— У меня очень мало времени, Иван Петрович. Давайте не будем задерживать ни Вас, ни меня?

— Но я не хочу умирать!

— Это уже не вам решать… Поймите, что так будет всем лучше…

Харитонов это сказал так, что я сразу поверил ему. Крепкие парни сильнее вывернули мне руки — я понял, что все уже давно сделано — и изменить что-то вряд ли получится. Так надо быть хотя бы сейчас — достойно и гордо встретить смерть, как человек, а не как…

— Да, хорошо, — согласился я.

Мои внутренние переживания надавили на меня с такой силой, что все, что происходило в данный момент временем, вдруг резко перестало меня как-то интересовать. Словно на казнь, я заложил руки сзади и направился вслед за толстяком, позади меня шли сотрудники фирмы.

Я вышел на улицу. У дома стоял мощный японский внедорожник. Мне открыли заднюю дверь, я вступил на подножку и сел в машину.

— Я решил, что негоже будет это делать тут? Во дворе дома: кровь, осколки — сами понимаете? — проговорил Харитонов, садясь вперед на пассажирское сидение.

Я кивнул. Как этот толстяк может так спокойно рассуждать обо всем этом. Словно бы я не живой человек, а бездушный манекен. Возможно, у него это уже не в первый раз — уж больно легко он относится ко всему происходящему.

— Вы уже делали это до меня? — спросил я, когда машина тронулась. Я сидел между двух людей в спецовках. За рулем сидел еще один сотрудник, толстяк повернул голову ко мне.

— Нет. Это мой первый раз. Но мои друзья проконсультировали меня, как вести себя, что говорить и что делать с «брошенками».