Идол

Кухонный потолок. Разбитая тарелка в ногах, осколки смотрят на меня красными цветками с завитушками — подарок мамы на новоселье. Жалко, но я уверен, что в наборе найдется ещё с десяток.

Я медленно поднимаюсь с пола, осматриваюсь.

Душно. Ноздри будто воском залили, и ещё… Что-то не так. Словно понизили контрастность зрения, постирали мир обычным порошком, и он выцвел немного, как вещи в рекламе. Стулья, стол, обои, телевизор — блеклое и статичное.

Мертвое?

Я развел руками, потряс головой.

Пространство снова приняло прежний облик.

А я поежился, первым делом открыл окно и впустил в кухню немного свежего воздуха, звуков из двора — живых, издаваемых людьми, машинами, городом. Я не один, и пусть эти люди и далеко, но они хотя бы есть. Как я могу подумать, что остался один на земле?

Почему я заснул? Спать совсем ведь не хотел. Что же я делал? Доел картошку, хотел поставить чайник и заварить чай, приложил голову на сложенные руки, как на китайские валики для шеи, и вдруг уснул.

Изо дня в день я наблюдаю один и тот же кошмар. Срезанное небо. Оно сниться мне уже несколько дней, и каждый раз мне «показывают» всё больше и больше. Там что-то было. В небе, прямо за ним. Оно было плоское, как стенка пирамиды, а я, словно насекомое, находился внутри.

Последние галлюцинации, перед тем как умереть.

Чайник закипел. Я извлек из зеленой пачки один пакетик и кинул его на дно чашки и присохшими чаинками. Чаинки — останки.

На часах ровно четыре вечера. Если быстро соберусь, успею съездить в редакцию и отнести на проверку статью. Главное, успеть до десяти, иначе потом придется останавливаться на каждом шагу, беседовать со стражами порядка. Танки в город пока не ввели? Жалко.

Человек не причастен к массовому исчезновениям. Здесь кроется нечто другое. Не могу распознать, но чувствую нервами, останками мыслей-чаинок, которыми человек думает во сне, анализирует выдуманный мир. И принимает его за данность.

Я спешно одеваюсь, гашу свет, выхожу в подъезд и захлопываю за собой дверь. Лифт ещё не починили — при нажатии кнопка загорается, но кабина не движется и даже не слышно шумов из шахты.

Путь только по ступенькам. Вниз. Звуки отскакивают от стен.

Спускаюсь по ступенькам, и замечаю на третьем этаже открытую настежь дверь. В проеме кто-то ходит, размахивает руками и громко выкрикивает непонятные слова.

— Кофеин закончился! Нет! Снова придется лечь спать, и я умру. Как и все.

Я подхожу к двери, заглядываю внутрь.

— Что с тобой, друг? — спрашиваю я, хотя понимаю, что лезу не в своё дело.

У парня истерика. Он чешет красные, как черешни, глаза, машет руками, ходит из стороны в сторону, оставляет мокрые следы на дырявом линолеуме.

— Ты кто? — спрашивает он.

Я замечаю выжженные белизной разводы на майке, и круглые пятна от пота на подмышках. Он остановился и смотрит на меня почти вплотную, взглядом больного и совершенно невменяемого человека.

Сердце ёкает, дыхание замирает, в груди распадается хрустальная амеба паники — такой же след, как от белизны на нервах.

— Я живу на седьмом этаже…

— Да какая разница! — перебивает меня парень и убегает в комнату.

Я шагаю через порог и следую за ним. Воздух тяжелый, сжатый и напряженный. Кадры криминальной хроники, отряд милиции врывается в квартиру, обставленную хламом и одним ударом укладывают на пол паренька с напудренными кокаином ноздрями. Мебель грязная, на пыльной поверхности застыли капли.

В комнате темнота, мебель сдвинута и зачехлена, парень сидит в углу.

У него пистолет!

— Нам никто не поможет! — говорит он и наставляет оружие на меня. В круглом глазке пистолета такой же мрак, как и в квартире. — Уезжай из города, беги туда, где нет Идола. Он сожрет тебя. Ты же видишь эти сны, с упавшим небом?

Откуда он знает о моих снах? Теперь я ещё больше запутался, едва сдерживаюсь, чтобы не схватить первую попавшуюся под руку амбразуру и не навернуть этого психопата.

— Успокойся, — говорю я. Неуверенно и наигранно, очень фальшиво. Убираю руки в карманы, сжимаю потные ладони.

— За вечер исчезли почти триста человек. Я слушал радио, оно барахлит и шумы постоянно из динамика, как хрипы покойника. Чувствуешь этот запах? Это коптиться страх. Идиоты, они думают, что если ввести комендантский час люди перестанут исчезать. Но Идол заберет всех. Он приходит из рухнувшего неба.

Парень опустил пистолет, и я решаю сделать несколько шагов вперед. Если подобраться к нему поближе, смогу дернуться и вырвать пушку. Если не повезет, рискую быть убитым. На кой черт мне это надо? Мало ли сумасшедших, снедаемых паникой. Надо было идти по своим делам и не обращать внимание.

Я заснул, и шагаю по вакуумному шлейфу своих галлюцинаций. Это неправда, но пространство замерло, обратилось в рисунок абсолютного конца света. Откуда-то повеяло сыростью, сейчас всё раствориться, останется лишь небо, оранжево-ржавое, как засохший сигаретный ожог.

— Не подходи ко мне! — парень резко встряхивает головой, брызги слюней летят в стороны. — Уезжай из города.