Идол

— Сначала скажи, кто такой идол? Откуда ты знаешь об этом?

— Я вижу его во снах. Каждую ночь, каждый день, каждую секунду когда засыпаю, я чувствую гибель, а надо мной только лишь небо. Ты понимаешь, что мы в его мире, и постепенно, всё так медленно остановиться.

Парень склонил голову, и я увидел глубокую ссадину на темени, в гнездышке слипшихся волос.

Если дело в психическом расстройстве, то хуже уже быть не может. При виде раны я машинально сжимаю мобильник.

Вызвать врача?

Нет!

А вдруг это взбесит его, и он даст мне разжевать пулю.

Все произошло с точностью до наоборот. Быстро и неожиданно парень приставил дуло к виску и спустил курок.

Я кинулся на пол, обхватив руками голову, и затаил дыхание. И уж если тело цело, то нервы мои точно пробило насквозь. А ещё дым, и порох, и смешанный запах сукровицы и пленных волос летает в воздухе, виляет прозрачным тельцем.

Парень мертв.

Я выбегаю из квартиры, задеваю кипу газет в коридоре, она падает, а лежавшая сверху квитанция за коммунальные платежи лениво кружит в воздухе, и приземляется аккурат в мокрое пятно, оставленное стопой человека, которого уже нет в живых.

На улице сумерки. Людей очень мало, в основном молодежь и редкие машины, пересекающие двор. Лавочки пусты, беседка под ивой, где раньше старички пропускали партию в карты и домино, выглядит уныло и заброшенно.

Быстрым шагом направлюсь к остановке, попутно приставляю к уху телефон.

После стаи гудков трубку поднимают, я не дожидаюсь ответа, почти кричу:

— Это милиция?

— Да, — говорит девушка-диспетчер. — Если вы хотите сообщить о пропаже человека — звоните на горячую линию.

— Нет, я хочу сообщить о самоубийстве. Мой сосед по подъезду застрелился пять минут назад, кажется, у него начинался психоз на почве страха.

— Сообщите адрес пожалуйста, сейчас у нас слишком много вызовов, сотрудники будут в течении двух часов. Вы были знакомы с потерпевшим?

Я перехожу пустынную дорогу, на ногу наползает пустой пакет из-под чипсов, я стряхиваю его, пакет продолжает странствия по ветру.

— Нет. Я даже не знаю, как его зовут.

Слова девушки глохнут в динамике. Что-то коверкает связь, звук квакает, ужасно искажается, а потом пропадает вовсе.

За стеклом маячат дома, соединенные безлюдными улицами. Я сижу в салоне пустой маршрутки. Водитель изредка смотрит на меня в зеркало заднего вида. Наверное, он считает меня ненормальным.

Мы проехали мимо пустого парка, все лавочки свободны, ветер осторожно играет с мусором. На входе в парк стоит машина с открытой дверью, только в ней уже никого нет.

Аппокалиптический пейзаж, постиндустриальное лоно разрухи, в котором не хватает лишь треног из романа Герберта Уэлса. Мерзкое и причудливое зрелище, будто рекламный ролик к дешевому фильму-катастрофе. Только я не давал согласие на участие в этом кино.

Мимо пролетает машина, подмигивая фарами.

Оранжевый свет?

— Назад поедешь на такси, — сообщает водитель, — я последний круг делаю и в гараж.

Молча киваю. Перед глазами все ещё сумасшедший с продырявленной башкой. Краешки дырки покрылись терпким инеем смерти, из сукровицы, пороха и дыма.

В здании редакции почти никого нет. Я поднялся на третий этаж.

Обычно здесь шумно, даже вечером. Когда входишь в заветную дверь с синим плакатом и эмблемой «Вечерние новости», тебя тут же атакует гудение факсов, пулеметные трели принтеров, потусторонний рокот модемов, несущий в мир зашифрованные в цифрах картинки мира. Но сегодня всё превратилось в тишину.

Я заметил свет за дверью главного редактора Тараса, подошел, сбиваясь на мысли, что с обществом действительно происходит что-то не то. Число пропавших растет, об этом талдычат все средства массовой информации. Газеты, радио, телевизор будто вкручивают в голову тупой, буравящий винт правды. Информационная лоботомия.

Глотать тяжело и холодно, будто в горле застрял кубик льда.

— Вот так сюрприз, — говорит Тарас. — И чего тебе дома не сидится?

Я плюхаюсь на стул. Несколько реек прогибаются под моей спиной, ноги неожиданно наливаются усталостью. Будь я дома, закинул бы их на возвышенность, но в данной ситуации я себе этого позволить не могу.

— Сегодня на моих глазах парень с третьего этажа совершил самоубийство.

Тарас внимательно посмотрел на меня сквозь пылинки на линзах очков. Я давно подметил, что он похож на удава, гипнотизирующего добычу. Бегущей строкой читалась его суть: «Задумчивый и равнодушный», только мне было глубоко плевать на это сейчас. Я и не рассчитывал на понимание, Тарас не из тех людей, который подложит кулак под нижнюю челюсть и начнет слушать и поддерживать.

В дальнем углу комнаты сверкнул монитор, и я резко обернулся.

— Будешь кофе? — спросил Тарас.

Я согласно махнул головой.

«Кофеин закончился»…

Голос парня звучит внутри головы, теперь там долго будет играть одна и та же пластинка.