Меня жжет изнутри. Ком, размером с наковальню, застрял в глотке и отказывается отступать. Снизу вверх меня пробирает дрожь — колени более не слушают и сколько бы усилий я не прилагал, они все так же дрожат. Куда подевалась моя сила воли? Хотя не думаю, что она когда-то была.
40 мин, 11 сек 4526
От этих слов меня окончательно укачало. Резкие, несуразные движения медиума, его образ, вопиюще горящий голос и такие нужные мне слова просто мгновенно взорвали мой привыкший к тихой, никчемной жизни мозг.
— Ну же! Задавайте вопросы! — не отрывая бледных рук от холста, он повернул ко мне длинную шею и я тут же заметил, что его глаза будто светились, — Быстрее, пока он находится в поле моего зрения, пока я могу к нему обратиться!
Мои мысли смешались в салат привокзального формата. Из них можно было сделать несвежий, отвратительный на вкус и запах бутерброд, и выбросить в мусорный ящик за дешевой забегаловкой на окраине, где его сможет подобрать единственный человек, которому вероятно было бы приятно выслушать их основание.
Что мне нужно спросить? Какой ответ вновь подарит мне спокойный сон? -Ответ, на какой вопрос может вернуть меня в прежнее состояние? Тонна вопросов взвалилась на мои хрупкие плечи. Я не мог выбрать что-то одно. Не мог определиться с таким трудным выбором.
— Задавай же хоть что-нибудь! — взъерошено замотал головой мистер Востех.
— Он верил в меня? — не обращая внимания на советы внутренних голосов, бездумно выронил я. Видно, именно этот вопрос может подарить мне долгожданный покой.
— Что? — раздраженно крикнул он.
— Что вы имеете в виду?
— Верил в то, что из меня может что-то выйти? Верил в то, что я смогу покорить сцену большого театра? Верил ли в мой выбор? Он верил в меня? — на мои покосившиеся глаза уже буквально подступали горькие слезы, настолько я был эмоционален, настолько бурно реагировал на каждое событие. Это досталось мне от матери.
— Погоди, погоди… — медиум снова отвел от меня раздраженный взгляд и всей силой уперся лбом в сухой край холста.
Его длинные тощие пальцы стали шариться в кармане набухшего от дождя плаща, а сам он нашептывал что-то в невидимую пространственную воронку. Выхватив из кармана маленький серебристый звоночек, он стал трезвонить в него что есть мочи и при этом продолжал громко говорить: «Прошу прощения, сэр, но мы вынуждены вас побеспокоить. Вы заставили недурно поволноваться своего сына. Он теперь похож на альбиноса. Мне кажется, что теперь вы могли бы одарить его лаской за годы послушания и верного служения. Ответьте лишь на один его вопрос: вы верили в его силы, касающиеся актерского мастерства?» В этот момент меня посетила катастрофическая жажда. За это время я потерял слишком много жидкости, истекая пекущим потом.
— Ты слышал? — обернувшись, Карл шепотом обратился ко мне, и снова на его лице проскользнула мимолетная улыбка.
— Он говорит.
— Что он говорит? — зачарованно прошептал я в ответ.
— Цитирую: «Я всегда был чрезмерно строг с тобой, дорогой мой Марк. В наших отношениях было море взлетов и падений. Ты мог гордиться мной, а я тобой. Но у нас такого не было. Ты гордился мною постоянно, беспрекословно, не взирая на мой характер и обстоятельства, а я тобой нет. Или точнее, я не мог этого показать. Иначе ты опустил бы руки, ты не работал бы над собой. Пойми меня правильно, это один извсеми известных способов воспитания сильного человека. И теперь, когда я больше не могу тебя воспитывать, а тебе больше некуда тянуться, я могу с уверенностью заявить, что я всегда был горд тобой. Я всегда был уверен в твоих силах и твоем таланте в театральном искусстве», — возвышенно произнес мистер Востех и на выдохе изнеможенно упал на пыльное, обернутое целлофаном старческое кресло.
Я не мог поверить своим ушам, хотя так хотел. Тонкой линией утреннего рассвета неповторимо разошлись мои губы и на моем уже холодном, перегоревшем от переживаний лице засверкалагромоотводящая улыбка, совершенно иная, искренняя и неподдельно чистая, что в моем случае случалось редко. Губы — чуть ли не единственное, что было видно под моими бинтами.
Я узнал. Ощущение, будто проник по ту сторону мира и впитал какие-то невообразимые эфиры, от которых меня дурманит. Я наконец узнал, что отец верил в меня. Он не покидал веры в меня до своего трагического конца. А это значит лишь одно — я могу смело брать ситуацию в свои руки. Теперь я могу делать то, о чем так безнадежно мечтал, о чем бредил во тьме ночной, о чем видел красочные, будоражащие воображение сны и таинственные ведения.
За работу мистера Востеха мне пришлось отвалить немалую сумму. Но признаться, это того стоило. Мое сердце теперь спокойно. Моя жизнь должна кардинально измениться. Приняв наличные из моих трясущихся рук, он напоследок зверино улыбнулся и устало поковылял в затемненный переулок.
Я — сияющие доспехи рыцаря. Я — довольная улыбка миллионера. Я преисполнен доселе неведомым мне чувством уверенности, подрывающем мою стабильно безуспешную жизнь. Если бы мне дали двойную дозу снотворного, то вряд ли оно смогло бы остановить меня от похода в театр.
— Ну же! Задавайте вопросы! — не отрывая бледных рук от холста, он повернул ко мне длинную шею и я тут же заметил, что его глаза будто светились, — Быстрее, пока он находится в поле моего зрения, пока я могу к нему обратиться!
Мои мысли смешались в салат привокзального формата. Из них можно было сделать несвежий, отвратительный на вкус и запах бутерброд, и выбросить в мусорный ящик за дешевой забегаловкой на окраине, где его сможет подобрать единственный человек, которому вероятно было бы приятно выслушать их основание.
Что мне нужно спросить? Какой ответ вновь подарит мне спокойный сон? -Ответ, на какой вопрос может вернуть меня в прежнее состояние? Тонна вопросов взвалилась на мои хрупкие плечи. Я не мог выбрать что-то одно. Не мог определиться с таким трудным выбором.
— Задавай же хоть что-нибудь! — взъерошено замотал головой мистер Востех.
— Он верил в меня? — не обращая внимания на советы внутренних голосов, бездумно выронил я. Видно, именно этот вопрос может подарить мне долгожданный покой.
— Что? — раздраженно крикнул он.
— Что вы имеете в виду?
— Верил в то, что из меня может что-то выйти? Верил в то, что я смогу покорить сцену большого театра? Верил ли в мой выбор? Он верил в меня? — на мои покосившиеся глаза уже буквально подступали горькие слезы, настолько я был эмоционален, настолько бурно реагировал на каждое событие. Это досталось мне от матери.
— Погоди, погоди… — медиум снова отвел от меня раздраженный взгляд и всей силой уперся лбом в сухой край холста.
Его длинные тощие пальцы стали шариться в кармане набухшего от дождя плаща, а сам он нашептывал что-то в невидимую пространственную воронку. Выхватив из кармана маленький серебристый звоночек, он стал трезвонить в него что есть мочи и при этом продолжал громко говорить: «Прошу прощения, сэр, но мы вынуждены вас побеспокоить. Вы заставили недурно поволноваться своего сына. Он теперь похож на альбиноса. Мне кажется, что теперь вы могли бы одарить его лаской за годы послушания и верного служения. Ответьте лишь на один его вопрос: вы верили в его силы, касающиеся актерского мастерства?» В этот момент меня посетила катастрофическая жажда. За это время я потерял слишком много жидкости, истекая пекущим потом.
— Ты слышал? — обернувшись, Карл шепотом обратился ко мне, и снова на его лице проскользнула мимолетная улыбка.
— Он говорит.
— Что он говорит? — зачарованно прошептал я в ответ.
— Цитирую: «Я всегда был чрезмерно строг с тобой, дорогой мой Марк. В наших отношениях было море взлетов и падений. Ты мог гордиться мной, а я тобой. Но у нас такого не было. Ты гордился мною постоянно, беспрекословно, не взирая на мой характер и обстоятельства, а я тобой нет. Или точнее, я не мог этого показать. Иначе ты опустил бы руки, ты не работал бы над собой. Пойми меня правильно, это один извсеми известных способов воспитания сильного человека. И теперь, когда я больше не могу тебя воспитывать, а тебе больше некуда тянуться, я могу с уверенностью заявить, что я всегда был горд тобой. Я всегда был уверен в твоих силах и твоем таланте в театральном искусстве», — возвышенно произнес мистер Востех и на выдохе изнеможенно упал на пыльное, обернутое целлофаном старческое кресло.
Я не мог поверить своим ушам, хотя так хотел. Тонкой линией утреннего рассвета неповторимо разошлись мои губы и на моем уже холодном, перегоревшем от переживаний лице засверкалагромоотводящая улыбка, совершенно иная, искренняя и неподдельно чистая, что в моем случае случалось редко. Губы — чуть ли не единственное, что было видно под моими бинтами.
Я узнал. Ощущение, будто проник по ту сторону мира и впитал какие-то невообразимые эфиры, от которых меня дурманит. Я наконец узнал, что отец верил в меня. Он не покидал веры в меня до своего трагического конца. А это значит лишь одно — я могу смело брать ситуацию в свои руки. Теперь я могу делать то, о чем так безнадежно мечтал, о чем бредил во тьме ночной, о чем видел красочные, будоражащие воображение сны и таинственные ведения.
За работу мистера Востеха мне пришлось отвалить немалую сумму. Но признаться, это того стоило. Мое сердце теперь спокойно. Моя жизнь должна кардинально измениться. Приняв наличные из моих трясущихся рук, он напоследок зверино улыбнулся и устало поковылял в затемненный переулок.
Я — сияющие доспехи рыцаря. Я — довольная улыбка миллионера. Я преисполнен доселе неведомым мне чувством уверенности, подрывающем мою стабильно безуспешную жизнь. Если бы мне дали двойную дозу снотворного, то вряд ли оно смогло бы остановить меня от похода в театр.
Страница 8 из 11
