Твои знания, анон — это твоя уютная, теплая спаленка. С зарешеченным окошком и с парамнестической парашей подсознания в углу. Ты лезешь наружу, к Непознаваемому, лишь затем, чтобы убедиться — ты не заперт в ней. Вылез, убедился? Молодец! Теперь — бегом обратно, под любимое верблюжье одеялко. Все, ты в домике!
39 мин, 43 сек 10682
Настя сомневалась, удастся ли задуманное, но все складывалось как нельзя лучше.
Сперва из-за стола, просадив подряд два крупных банка, ушел Северин — по его собственному выражению, «проветриться и подумать, где я дурак». Когда Настя, отыграв для приличия еще с десяток раздач, сказала, что хватит с нее для первого раза — тоже никто не возражал. Забрав выигрыш, на поверку оказавшийся не таким уж и маленьким, она вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь…
И поняла, что не знает, куда идти.
Огонек газовой колонки больше не горел. Голоса игроков за стеной стихли — должно быть, разыгрывали очередной крупный банк. В дальнем конце коридора капала вода. Ванная или кухня? Вроде они были рядом.
Настя пошла на звук и тут же споткнулась обо что-то, мягкое и легкое.
«Надеюсь, чьи-нибудь кроссовки, а не голубь, хе-хе»…, — она двинулась дальше, на всякий случай, держась за стену. Пальцы то и дело натыкались на какие-то глубокие выемки. Надпись?
«ДОРОГА», — промучившись с минуту, на ощупь прочла Настя. Под надписью было что-то похожее на обратную, справа на лево, стрелку.
«Час от часу не легче», — с досадой подумала она. Стало неуютно. — «Но, блин, не возвращаться же — засмеют»….
Коридор казался бесконечным, но звонкий капающий звук, вроде бы, немного приблизился. Настя пошла наперекор стрелке, и вскоре пальцы коснулись дерева. Дверь?
И в самом деле дверь, но — запертая.
Еще десяток осторожных шагов — и следующая дверь. Настя подергала ручку: бесполезно. По полу тянуло холодом, и все это начинало не на шутку раздражать.
«Может, плотно прикрыта?» — Настя чуть размахнулась, чтобы легонько, как она думала, толкнуть дверь ногой — но стопа провалились в пустоту.
— Мать вашу! Да это за… да сколько ж здесь комнат, блин?!
— Комнат — четыре. Тебе в которую надо?
Секунда ушла на то, чтобы понять — голос ей не померещился, и гораздо меньше секунды потребовалось панике, чтоб вышибить воздух из груди. Но прежде, чем Настя смогла заставить себя двинуться с места, надсадно скрипнули несмазанные петли, щелкнул выключатель — и светлый прямоугольник, возникший впереди, разом превратил тысячедверную «ДОРОГУ» в обыкновенный коридор, а шепчущую темноту — в хозяина квартиры.
— Тебе нравится пугать людей? — сердито спросила Настя, входя в кухню.
— Иногда, — улыбнулся Северин. — Некоторых. Но в этот раз я случайно. Кофе будешь?
Синие язычки пламени заботливо обхватывали маленькую медную турку. На кухне дышалось легко и было намного теплее, чем в коридоре — из-за плиты или из-за распахнутого окна, через которое июньский ветер разбавлял прокуренный и стылый воздух дома. Слабо пахло корицей, старинный пузатый буфет тускло блестел красно-зелеными витражами, и от того вдвойне необычно смотрелась на нем виниловая «Электроника».
— Эх! У меня такой же в детстве был… — вздохнула Настя. И забралась с ногами в кресло, широкое и продавленное, будто для того и созданное.
Проигрыватель оказался исправным — Северин поставил пластинку. Какой-то симфонический концерт. Мелодия, спокойная и торжественная, обволакивала, но не усыпляла, а влекла за собой, как течение полноводной равнинной реки…
Кофе пили молча и неспешно, будто давние знакомые. С кухни уходить не хотелось совершенно, но — кофе в чашке, как его ни растягивай, заканчивался, а с чего-то надо было начинать разговор. И как спросить то, что ей нужно, не сойдя за сумасшедшую, не обидев?
— Необычная у вас квартира, — решилась Настя. — Не покажешь остальные комнаты?
— Почему бы и нет, — Северин отставил чашку.
Единственная комната по левую руку от кухни и единственная же незапертая, которую Северин назвал «спальней», по виду больше напоминала перевалочную турбазу.
На стенах висели обтрепанные, подклеенные скотчем и выцветшие от времени карты — Кавказ, Кольский, Крым, Урал и еще какие-то места, Насте по очертаниям не знакомы. Почти весь пол занимали разложенные пенками и спальники, в угол были свалены рюкзак, веревки и другая снаряга.
Настя подходила к ней с суеверным трепетом, но предмет, который она издали приняла за байдарочное весло, оказался альпенштоком с зачем-то надетым на него пакетом. Снаряжение здесь было только горное.
В закутке, отгороженным громоздким исцарапанным секретером и платяным шкафом, стояла узкая, небрежно застеленная покрывалом тахта, тумба и стул с отломанной перекладиной.
— Ирка — жертва лени и поборник аскетизма в одном флаконе. А я лет пять как не живу тут постоянно, — пояснил Северин в ответ на Настин недоуменный взгляд. — Так, бываю раз-другой в неделю. Когда приезжаю, ночую на диване в библиотеке или в игровом зале.
— Здесь и отдельная библиотека есть?
Сперва из-за стола, просадив подряд два крупных банка, ушел Северин — по его собственному выражению, «проветриться и подумать, где я дурак». Когда Настя, отыграв для приличия еще с десяток раздач, сказала, что хватит с нее для первого раза — тоже никто не возражал. Забрав выигрыш, на поверку оказавшийся не таким уж и маленьким, она вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь…
И поняла, что не знает, куда идти.
Огонек газовой колонки больше не горел. Голоса игроков за стеной стихли — должно быть, разыгрывали очередной крупный банк. В дальнем конце коридора капала вода. Ванная или кухня? Вроде они были рядом.
Настя пошла на звук и тут же споткнулась обо что-то, мягкое и легкое.
«Надеюсь, чьи-нибудь кроссовки, а не голубь, хе-хе»…, — она двинулась дальше, на всякий случай, держась за стену. Пальцы то и дело натыкались на какие-то глубокие выемки. Надпись?
«ДОРОГА», — промучившись с минуту, на ощупь прочла Настя. Под надписью было что-то похожее на обратную, справа на лево, стрелку.
«Час от часу не легче», — с досадой подумала она. Стало неуютно. — «Но, блин, не возвращаться же — засмеют»….
Коридор казался бесконечным, но звонкий капающий звук, вроде бы, немного приблизился. Настя пошла наперекор стрелке, и вскоре пальцы коснулись дерева. Дверь?
И в самом деле дверь, но — запертая.
Еще десяток осторожных шагов — и следующая дверь. Настя подергала ручку: бесполезно. По полу тянуло холодом, и все это начинало не на шутку раздражать.
«Может, плотно прикрыта?» — Настя чуть размахнулась, чтобы легонько, как она думала, толкнуть дверь ногой — но стопа провалились в пустоту.
— Мать вашу! Да это за… да сколько ж здесь комнат, блин?!
— Комнат — четыре. Тебе в которую надо?
Секунда ушла на то, чтобы понять — голос ей не померещился, и гораздо меньше секунды потребовалось панике, чтоб вышибить воздух из груди. Но прежде, чем Настя смогла заставить себя двинуться с места, надсадно скрипнули несмазанные петли, щелкнул выключатель — и светлый прямоугольник, возникший впереди, разом превратил тысячедверную «ДОРОГУ» в обыкновенный коридор, а шепчущую темноту — в хозяина квартиры.
— Тебе нравится пугать людей? — сердито спросила Настя, входя в кухню.
— Иногда, — улыбнулся Северин. — Некоторых. Но в этот раз я случайно. Кофе будешь?
Синие язычки пламени заботливо обхватывали маленькую медную турку. На кухне дышалось легко и было намного теплее, чем в коридоре — из-за плиты или из-за распахнутого окна, через которое июньский ветер разбавлял прокуренный и стылый воздух дома. Слабо пахло корицей, старинный пузатый буфет тускло блестел красно-зелеными витражами, и от того вдвойне необычно смотрелась на нем виниловая «Электроника».
— Эх! У меня такой же в детстве был… — вздохнула Настя. И забралась с ногами в кресло, широкое и продавленное, будто для того и созданное.
Проигрыватель оказался исправным — Северин поставил пластинку. Какой-то симфонический концерт. Мелодия, спокойная и торжественная, обволакивала, но не усыпляла, а влекла за собой, как течение полноводной равнинной реки…
Кофе пили молча и неспешно, будто давние знакомые. С кухни уходить не хотелось совершенно, но — кофе в чашке, как его ни растягивай, заканчивался, а с чего-то надо было начинать разговор. И как спросить то, что ей нужно, не сойдя за сумасшедшую, не обидев?
— Необычная у вас квартира, — решилась Настя. — Не покажешь остальные комнаты?
— Почему бы и нет, — Северин отставил чашку.
Единственная комната по левую руку от кухни и единственная же незапертая, которую Северин назвал «спальней», по виду больше напоминала перевалочную турбазу.
На стенах висели обтрепанные, подклеенные скотчем и выцветшие от времени карты — Кавказ, Кольский, Крым, Урал и еще какие-то места, Насте по очертаниям не знакомы. Почти весь пол занимали разложенные пенками и спальники, в угол были свалены рюкзак, веревки и другая снаряга.
Настя подходила к ней с суеверным трепетом, но предмет, который она издали приняла за байдарочное весло, оказался альпенштоком с зачем-то надетым на него пакетом. Снаряжение здесь было только горное.
В закутке, отгороженным громоздким исцарапанным секретером и платяным шкафом, стояла узкая, небрежно застеленная покрывалом тахта, тумба и стул с отломанной перекладиной.
— Ирка — жертва лени и поборник аскетизма в одном флаконе. А я лет пять как не живу тут постоянно, — пояснил Северин в ответ на Настин недоуменный взгляд. — Так, бываю раз-другой в неделю. Когда приезжаю, ночую на диване в библиотеке или в игровом зале.
— Здесь и отдельная библиотека есть?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 12
