Крутилась-вертелась Галактика, разбрасывая в танце широкие спиральные рукава, и была она как рулетка на игорном столе Великой Вселенной.
17 мин, 2 сек 14424
Громко объяснил себе:
— Не хочу тратить бензин. Ещё далеко ехать. Очень далеко.
И когда костёр занялся так быстро и жарко, будто туда всё-таки плеснули горючего, когда с омерзительным звуком лопнули глаза и кровь из ожогов закипела на открытом огне, а смрад палёных перьев и страдающей плоти поднялся вверх, мужчина почувствовал, что с его души свалилось давнее бремя.
Подкинул ещё веток и, не оборачиваясь больше, отошёл — на всякий случай сделать женщине перевязку.
В самом низу аптечки оказалось кое-что получше бинтов: нечто вроде маски, смазанной изнутри дезинфицирующим средством. Для лицевых травм. Игорь смоченной в спирту ватой протёр лицо подруги от крови и мозга, отлепил плёнку с обратной стороны маски и с силой надел.
Ольга простонала от боли чужим голосом и слегка шевельнулась.
— Жива, — равнодушно прокомментировал тот. Подхватил подмышки, затащил снова на переднее сиденье и застегнул ремень поверх рук. Сам уселся рядом и сразу рванул вперёд на большой скорости.
Сзади них закрутился хобот небольшого смерча, подхватил крылатую золу и втянул её в то из облаков, что стояло ниже прочих.
Края Галактики чуть плыли в тумане, в сердцевине метались и искрили хлопья, похожие на ёлочный снег, но Дзена сложила руку ковшом и метко выловила из гущи крошечный шарик, — Вот о чём мы говорили. Любую жизнь на таком вот мячике соблюдают тысячи Хранителей. Каждый держит свою территорию и отвечает как за неё, так и за свои действия по спасению. Хранители не ведают ни зла, ни добра — но всякий раз знают, как им должно поступить во имя Равновесия.
— Да, — подтвердил Дзено.
— Но когда равновесие зыбко, его может нарушить любая капля или крупица. Здесь было допущено именно такое.
— Под конец человечья самка сделала недвусмысленный знак. Покушение на верховенство партнёра и на него самого, — добавила Дзена.
— Когда Хранитель, отчаявшись, убрал зловредную чужачку единственно возможным для него способом, он готов был принять любую кару от старшего. Такова — во всех тонкостях — психология этого вида. Однако то, что совершил его партнёр, переходит границы допустимого своей неимоверной жестокостью. Кинжал не настолько бы перевесил чашу весов.
— Теперь двуногая плесень уверилась в своей безнаказанности. Она расползётся по всей поверхности, засорит кратеры, разбудит вулканы, — задумчиво проговорил Дзено.
— И погибнет уже вся жизнь до основания.
— Тогда обеззараживаем? Погружаем в звёздный свет? — спросила Дзена.
— Именно. Давай!
Виртуальный шарик взлетел вверх и обоими полюсами наделся на острие шпаги.
По пятам за ними ступала гроза, простирала распухшие руки, стараясь охватить дневной фронт подковой. Синие тучи набрякли от гнева, внутри них тяжело ворочались громы. Иногда молния с треском погружала растопыренные костлявые пальцы в белую землю, выхватывая кусок и разбрасывая крошки и осколки. Длинные щели рассекали тело холмов: когда они расширялись, изнутри показывалось нечто вязкое, исчерна-рыжее, когда захлопывались — выбрасывался дым. Мужчина гнал машину вперёд, сам не зная куда.
— Игорр, — донеслось до его слуха подобие глухого карканья.
— Спер`ди. См`три.
Ольга натужно приподнялась. Сквозь прорези в мертвенно-белой маске текли кровавые слёзы — четырьмя липкими алыми струями. Пятая, изо рта, окрашивала подбородок и стекала на обнажённую грудь, что приобрела зловещий гангренозный оттенок. Синее с чёрным. Вороное.
У самого горизонта пустынная, идеально прямая дорога резко поднималась кверху.
Там, подобный мечу, царил шпиль, блистательный, прямой и пронизывающий в своём мерном движении земные небеса.
— Не хочу тратить бензин. Ещё далеко ехать. Очень далеко.
И когда костёр занялся так быстро и жарко, будто туда всё-таки плеснули горючего, когда с омерзительным звуком лопнули глаза и кровь из ожогов закипела на открытом огне, а смрад палёных перьев и страдающей плоти поднялся вверх, мужчина почувствовал, что с его души свалилось давнее бремя.
Подкинул ещё веток и, не оборачиваясь больше, отошёл — на всякий случай сделать женщине перевязку.
В самом низу аптечки оказалось кое-что получше бинтов: нечто вроде маски, смазанной изнутри дезинфицирующим средством. Для лицевых травм. Игорь смоченной в спирту ватой протёр лицо подруги от крови и мозга, отлепил плёнку с обратной стороны маски и с силой надел.
Ольга простонала от боли чужим голосом и слегка шевельнулась.
— Жива, — равнодушно прокомментировал тот. Подхватил подмышки, затащил снова на переднее сиденье и застегнул ремень поверх рук. Сам уселся рядом и сразу рванул вперёд на большой скорости.
Сзади них закрутился хобот небольшого смерча, подхватил крылатую золу и втянул её в то из облаков, что стояло ниже прочих.
Края Галактики чуть плыли в тумане, в сердцевине метались и искрили хлопья, похожие на ёлочный снег, но Дзена сложила руку ковшом и метко выловила из гущи крошечный шарик, — Вот о чём мы говорили. Любую жизнь на таком вот мячике соблюдают тысячи Хранителей. Каждый держит свою территорию и отвечает как за неё, так и за свои действия по спасению. Хранители не ведают ни зла, ни добра — но всякий раз знают, как им должно поступить во имя Равновесия.
— Да, — подтвердил Дзено.
— Но когда равновесие зыбко, его может нарушить любая капля или крупица. Здесь было допущено именно такое.
— Под конец человечья самка сделала недвусмысленный знак. Покушение на верховенство партнёра и на него самого, — добавила Дзена.
— Когда Хранитель, отчаявшись, убрал зловредную чужачку единственно возможным для него способом, он готов был принять любую кару от старшего. Такова — во всех тонкостях — психология этого вида. Однако то, что совершил его партнёр, переходит границы допустимого своей неимоверной жестокостью. Кинжал не настолько бы перевесил чашу весов.
— Теперь двуногая плесень уверилась в своей безнаказанности. Она расползётся по всей поверхности, засорит кратеры, разбудит вулканы, — задумчиво проговорил Дзено.
— И погибнет уже вся жизнь до основания.
— Тогда обеззараживаем? Погружаем в звёздный свет? — спросила Дзена.
— Именно. Давай!
Виртуальный шарик взлетел вверх и обоими полюсами наделся на острие шпаги.
По пятам за ними ступала гроза, простирала распухшие руки, стараясь охватить дневной фронт подковой. Синие тучи набрякли от гнева, внутри них тяжело ворочались громы. Иногда молния с треском погружала растопыренные костлявые пальцы в белую землю, выхватывая кусок и разбрасывая крошки и осколки. Длинные щели рассекали тело холмов: когда они расширялись, изнутри показывалось нечто вязкое, исчерна-рыжее, когда захлопывались — выбрасывался дым. Мужчина гнал машину вперёд, сам не зная куда.
— Игорр, — донеслось до его слуха подобие глухого карканья.
— Спер`ди. См`три.
Ольга натужно приподнялась. Сквозь прорези в мертвенно-белой маске текли кровавые слёзы — четырьмя липкими алыми струями. Пятая, изо рта, окрашивала подбородок и стекала на обнажённую грудь, что приобрела зловещий гангренозный оттенок. Синее с чёрным. Вороное.
У самого горизонта пустынная, идеально прямая дорога резко поднималась кверху.
Там, подобный мечу, царил шпиль, блистательный, прямой и пронизывающий в своём мерном движении земные небеса.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 5 из 5
