Лунный свет падал на покосившиеся кресты брошенных могил и мягко соскальзывал по ним на теплую землю, от которой поднимался пар, создавая иллюзию парящих над могилами душ. Скрипы старых деревьев, бывших свидетелями многих печальных ритуалов под их кронами за последние триста лет, добавляли легкий оттенок страха перед потусторонним к этому восхитительному магическому пейзажу.
39 мин, 20 сек 17944
Он посмотрел на «Дэвида» — нет, не таким себе его представлял, когда Мишель взахлеб хвалила своего жениха. Сидящий напротив человек был так же черен, как и ее бывшие друзья. Карэ черных волос обрамляло его узкое лицо с болезненно впавшими, с темными кругами, цвета земли глазами — по-видимому, он не спал несколько ночей. Эндрю, придирчиво изучив лицо мужчины, заключил: слишком тонкий нос и слишком большие глаза. И ему не нравилась черная водолазка, заправленная в черные джинсы — сейчас этот цвет был неуместен… И еще эти кольца в виде черепов и скорпионов — это никак не вязалось с образом серьезного, пусть и бывшего, адвоката…
Некромант, не скрывая своего презрения к брату «невесты» и думая о нем лишь как о ходячей кладовой ингредиентов для зелья, взял руку Элен и, усмехаясь в глаза Эндрю, горячо«умолял» ее позволить ему остаться около больной до ее выздоровления. Отец Мишель, заплакавший, что не мог и мечтать о таком зяте, попросил малышку Джейн показать«доброму господину» его комнату.
Огрызнувшись в спину уходящему распаковывать вещи Лжедэвиду, Эндрю подсел к отцу и сжал его плечо:
— Мы не можем оставить незнакомого мужчину рядом с Мишель и маленькими детьми.
— Вздор, — встрепенулся Билл, — ты скоро уедешь, а нас, сам знаешь, дома почти не бывает. За малышами смотрит няня… Пойми, я не могу отправить Мишель в какую-нибудь пригородную больницу, а этот парень ее сильно любит, и потом, они почти женаты. Что тебе не нравится?
Эндрю придвинулся поближе к его уху:
— Мы никогда его раньше не видели, откуда мы знаем, что это ОН?
— А-а, вот что… мы нашли номер Дэвида в телефоне Мишель, парень сразу примчался…, — отец тоже наклонился к уху сына, подражая ему. — Ну, хорошо, признаюсь. Я ведь не такой уж старый осел, как ты думаешь. Пока мы тут беседовали, мать залезла в его карман… прости, Господи… и проверила документы… А если тебе еще что-то не нравится — оставайся сам.
Отец встал из-за стола, показывая, что разговор на эту тему закончен. Эндрю проиграл.
Билл окликнул Джейн, и когда девочка вприпрыжку вбежала в комнату, спросил:
— Дядя Дэвид всем доволен?
— Да, папочка, — продолжая скакать, но теперь на одной ножке, ответила девочка, — он такой смешной дядя… сказал, что он так вкусно и много поел, что даже не хочет перекусить мной.
— Шутник, — улыбнулся про себя Билл.
… Некромант приобрел себе союзников: Джейн была в восторге от смешного дяди, который рассказывал ей веселые ужастики, смешно изображая ходящих мертвецов. Он вытягивал руки вперед и медленно «гонялся» за ними с Клифом, еле переступая на прямых, не гнущихся в коленях ногах. Иногда он, ползая по полу, делал резкие движения и кричал:«Де-е-ети, где-е-е мо-и-и-и глаза-а-а?», а они подкидывали ему мячики и всякий мусор, а он пытался вставить их в глазницы и под звонкий хохот малышей терял их и сетовал: «Позво-о-ольте, это не мои-и-и глаза, наверное, это глаза бегемота… Злые дети меня обманули»… В другой раз он терял свою ногу или выстраивал армию восставших из могил плюшевых медведей, кукол и клоунов, командование которой передавал Джейн. Когда няня уходила, а родители задерживались, он разрешал девочке смотреть «страшные фильмы» и постоянно их комментировал. Никогда Джейн не было так весело.
Однажды Джейн выбрала себе новое имя — «Шэдоу» и спросила:
— Дядя Дэвид, а ты не хочешь сменить свое имя на что-нибудь «такое»?
Некромант наклонился к ней и загадочным шепотом произнес:
— У меня уже есть такое, меня зовут Хоррор.
Хоррор не мог дождаться, когда же, наконец, все уберутся куда-нибудь из дома. И вот долгожданный день настал. Родителям пришлось уехать уладить дела в соседний город, малышей забрала к себе на время их двоюродная тетка, а Эндрю вот уже как два дня бродил по старым европейским улочкам.
… Хоррор распахнул дверь спальни — временного склепа Мишель — и, возбуждаясь от каждого шага, приближающего его к мечте, подошел к ее кровати. Ночь, врывающаяся холодной тенью в комнату, выкрасила реальность в синие тона: лицо девушки в лунном свете выглядело мертвенно-бледным, как казалось саваном и ее белое с синевой покрывало. Ее грудь почти не вздымалась от лениво залетающего туда воздуха. Хоррор достал из кармана большую горсть земли и небрежно рассыпал ее по белоснежной подушке, разбросанным по ней иссиня-черным волосам и положил несколько комочков на нежные губы Мишель. Чуть подумав, он провел длинными пальцами по ее губам, нажимая на них так, что губы приоткрылись, и, стал затирать в них могильную землю. Девушка была так прекрасна, что он не стерпел, достал из кармана еще небольшую горсть, и его пальцы, скользнув ей в рот, стали вымазывать землей ее язык, небо и щеки через податливые губы. Запах сырости и юное красивое обездвиженное лицо, обрамленное локонами с налипшей на них грязью, вызвали стон из его груди… Он сел у изголовья и медленно, наслаждаясь прикосновением к беззащитному существу, провел длинными ногтями по ее шее.
Некромант, не скрывая своего презрения к брату «невесты» и думая о нем лишь как о ходячей кладовой ингредиентов для зелья, взял руку Элен и, усмехаясь в глаза Эндрю, горячо«умолял» ее позволить ему остаться около больной до ее выздоровления. Отец Мишель, заплакавший, что не мог и мечтать о таком зяте, попросил малышку Джейн показать«доброму господину» его комнату.
Огрызнувшись в спину уходящему распаковывать вещи Лжедэвиду, Эндрю подсел к отцу и сжал его плечо:
— Мы не можем оставить незнакомого мужчину рядом с Мишель и маленькими детьми.
— Вздор, — встрепенулся Билл, — ты скоро уедешь, а нас, сам знаешь, дома почти не бывает. За малышами смотрит няня… Пойми, я не могу отправить Мишель в какую-нибудь пригородную больницу, а этот парень ее сильно любит, и потом, они почти женаты. Что тебе не нравится?
Эндрю придвинулся поближе к его уху:
— Мы никогда его раньше не видели, откуда мы знаем, что это ОН?
— А-а, вот что… мы нашли номер Дэвида в телефоне Мишель, парень сразу примчался…, — отец тоже наклонился к уху сына, подражая ему. — Ну, хорошо, признаюсь. Я ведь не такой уж старый осел, как ты думаешь. Пока мы тут беседовали, мать залезла в его карман… прости, Господи… и проверила документы… А если тебе еще что-то не нравится — оставайся сам.
Отец встал из-за стола, показывая, что разговор на эту тему закончен. Эндрю проиграл.
Билл окликнул Джейн, и когда девочка вприпрыжку вбежала в комнату, спросил:
— Дядя Дэвид всем доволен?
— Да, папочка, — продолжая скакать, но теперь на одной ножке, ответила девочка, — он такой смешной дядя… сказал, что он так вкусно и много поел, что даже не хочет перекусить мной.
— Шутник, — улыбнулся про себя Билл.
… Некромант приобрел себе союзников: Джейн была в восторге от смешного дяди, который рассказывал ей веселые ужастики, смешно изображая ходящих мертвецов. Он вытягивал руки вперед и медленно «гонялся» за ними с Клифом, еле переступая на прямых, не гнущихся в коленях ногах. Иногда он, ползая по полу, делал резкие движения и кричал:«Де-е-ети, где-е-е мо-и-и-и глаза-а-а?», а они подкидывали ему мячики и всякий мусор, а он пытался вставить их в глазницы и под звонкий хохот малышей терял их и сетовал: «Позво-о-ольте, это не мои-и-и глаза, наверное, это глаза бегемота… Злые дети меня обманули»… В другой раз он терял свою ногу или выстраивал армию восставших из могил плюшевых медведей, кукол и клоунов, командование которой передавал Джейн. Когда няня уходила, а родители задерживались, он разрешал девочке смотреть «страшные фильмы» и постоянно их комментировал. Никогда Джейн не было так весело.
Однажды Джейн выбрала себе новое имя — «Шэдоу» и спросила:
— Дядя Дэвид, а ты не хочешь сменить свое имя на что-нибудь «такое»?
Некромант наклонился к ней и загадочным шепотом произнес:
— У меня уже есть такое, меня зовут Хоррор.
Хоррор не мог дождаться, когда же, наконец, все уберутся куда-нибудь из дома. И вот долгожданный день настал. Родителям пришлось уехать уладить дела в соседний город, малышей забрала к себе на время их двоюродная тетка, а Эндрю вот уже как два дня бродил по старым европейским улочкам.
… Хоррор распахнул дверь спальни — временного склепа Мишель — и, возбуждаясь от каждого шага, приближающего его к мечте, подошел к ее кровати. Ночь, врывающаяся холодной тенью в комнату, выкрасила реальность в синие тона: лицо девушки в лунном свете выглядело мертвенно-бледным, как казалось саваном и ее белое с синевой покрывало. Ее грудь почти не вздымалась от лениво залетающего туда воздуха. Хоррор достал из кармана большую горсть земли и небрежно рассыпал ее по белоснежной подушке, разбросанным по ней иссиня-черным волосам и положил несколько комочков на нежные губы Мишель. Чуть подумав, он провел длинными пальцами по ее губам, нажимая на них так, что губы приоткрылись, и, стал затирать в них могильную землю. Девушка была так прекрасна, что он не стерпел, достал из кармана еще небольшую горсть, и его пальцы, скользнув ей в рот, стали вымазывать землей ее язык, небо и щеки через податливые губы. Запах сырости и юное красивое обездвиженное лицо, обрамленное локонами с налипшей на них грязью, вызвали стон из его груди… Он сел у изголовья и медленно, наслаждаясь прикосновением к беззащитному существу, провел длинными ногтями по ее шее.
Страница 5 из 12
