Имя шамана — ведьмина тайна

Но с каждым новым городом, с каждым шагом на север ей всё реже удавалось спать: кошмары становились сильнее и ярче, словно проявлялись под беспощадной кистью художника на холсте. Ведьма вспоминала больше мелких деталей, четче видела искаженные ужасом и азартом лица, быстрее убегала по не кончающимся коридорам, стараясь не оглядываться. И каждый раз кошмары приводили ее к одному и тому же образу: разоренная и брошенная комната Седого, которая всегда воспринималась столь же неотъемлемой частью его, как ловкие изящные пальцы или рубиновые глаза. Эта картина пугала ее больше прочего, вызывая ощущение болезненной утраты, так что Ведьма просыпалась от собственного крика и колошматящих в дверь соседей. Она не знала, как это прекратить, кроме как совсем не спать. И перестала.

Через несколько недель Ведьме с трудом удавалось заснуть, даже если она этого хотела. А где-то с месяц назад она вообще перестала спать, организм словно разучился это делать, приспособившись обходиться без мира сновидений. Но и это не помогло — кошмары начали приходить наяву, словно кто-то или что-то поставило целью свести ее с ума. Впервые в жизни Ведьма приготовилась сдаться.

А потом появился он.

Шаман. Сейчас в Чёрном Лесу

Ночью пришел Белый. Тихий и пришибленный. На грани слышимости проскулил под дверью. Шаман впустил его. Со следами крови на лапах и морде тот устало прошаркал тремя парами ног в угол у печки и забился в комок старого тряпья. Шаман не удивился, просто разжег огонь в очаге, взял блюдце с дождевой водой и поставил перед мордой волка. Оборотень негромко благодарно фыркнул и, закрыв глаза, отправился во сны.

Шаман нагнулся, еле касаясь провел бледной ладонью по свалявшейся шерсти и, смежив веки, мгновенно провалился в сон Белого. Тоска. Нежелание убивать. Шум голосов. Враг. Оскал. Прыжок. Кровь. Шум голосов. Тишина. Страх. Смерть. Тяжело выдохнув, Шаман устало встал и, взяв из шкафа два абсолютно одинаковых пузырька, аккуратно отмерил по нескольку капель из каждого в миску с водой. Подняв голову, он наткнулся на две жидко-серебристые лужицы волчьих глаз, смотрящих настороженно и странно слепо, словно сквозь него. Белый прижал уши, оскалился, повел носом, втягивая воздух, и, лишь удостоверившись в безопасности, стал лакать из блюдца. Выпив всё до дна, волк вновь посмотрел на (сквозь?) Шамана и… совершенно по-человечески улыбнулся.

Наутро в клубке тряпья седой хранитель Леса нашел спящего тощего черноволосого подростка. И не удивился.

Ведьма. В Чернолесе

— Здравствуй, Ведьма, — немного жутковатая улыбка светилась на его лице, не отражаясь в глазах. Несмотря на то, что он сильно вырос, превратившись из тощего малька в худого парня, Ведьма узнала его.

— Здравствуй, Слепой.

А вот как он узнал ее?

— Ты пахнешь как прежде — осенью и непокорством, — словно в ответ на ее невысказанный вопрос. — И я помню твой голос.

— Ты изменился.

— А ты совсем нет. И это хорошо.

— Ты ошибаешься, Слепой, я давно не та глупая девчонка из Серого Дома.

— Нет. Ты никогда и не была глупой девчонкой, и сама это знаешь. Ты Ведьма.

— Ты стал вожаком, — Ведьма не спрашивала, утверждала, — значит, Седой был прав, Дом выбрал тебя.

— Да.

— Давно ты ходок?

— С самого начала. Но не это главное. Я знаю, что ты не спишь, и знаю, почему. И знаю, кто поможет. Я отведу тебя к нему. К Шаману. Только ты должна пообещать кое-что.

— Что же? — какое-то странное чувство зарождалось внутри, словно маленькое солнце щекотало теплыми лучами ее душу.

— Ты назовешь Шаману его имя. Чтобы он мог вспомнить.

— Почему ты решил, что я знаю его имя? — она всё сильнее ощущала тепло в груди.

— Потому что ты хранишь его рядом с сердцем. Я долго искал тебя — ту, кто помнит, — чтобы спасти его — того, кто забыл.

Еще до того, как согласиться, Ведьма вдруг ясно поняла, что за чувство согревало ее, — это Надежда билась вторым сердцем.

Шаман. В Чёрном Лесу

Человеком Белый оказался слепым — его мутные глаза неподвижно смотрели в пространство, словно видели нечто за пределами мира. Шаман молчал и ждал. Слепой оборотень тоже молча сидел, подтянув колени к подбородку. Чёрные грязные волосы рассыпались по худым плечам, из всей одежды на нем обнаружилась только разодранная грязная кофта или свитер, из дырявых рукавов которой виднелись окровавленные руки; но, насколько Шаман смог понять из подсмотренного сна, сам парнишка ранен не был.

— Ты можешь взять мою одежду. И тебе надо помыться, — молчание пора было нарушить.

— Спасибо, — голос хриплый и тихий.

— Я буду продолжать звать тебя «Белый».

— Хорошо.

— Ты понимаешь, что именно выпил вчера? — опасно было давать непроверенную дозу лунного снотворного, да еще и оборотню.

— Да, спасибо за это. Я переоденусь и уйду. Ты очень помог мне.