In tenebras exteriores…

— Я… я не знаю… — Вовка почувствовал, что внутри начинают закипать слезы.

— Мама отдавала, а я… — Головка от…! — снова грязно выругался тощий.

— Тя ждать никто не будет, понял?! — зло прикрикнул он.

— Ищи, давай, толстый!

— Я не толстый… — засопел Вовка и отвернулся, чтобы тощий не увидел слезы на глазах.

— Худой, б…! Вон, не твой чемодан?

Вовка посмотрел: в открытом, будто вспоротый бок кита багажном отсеке лежал один-единственный, — его, конечно же! — чемодан. Дурацкий зеленый чемодан с поросенком. Вовка взялся за ручку — и зашипел: пластмасса накалилась.

— Ну че? — поинтересовался тощий.

— Ты идешь?

— Да, да, — Вовка плюнул на боль в ладони, вытянул чемодан и поволок его.

— Тяжелый, — извиняющимся голосом пояснил он тощему. Тот промолчал, чуть приподняв бровь.

— А твой где?

— А я все свое ношу с собой, толстый.

— Он сплюнул на асфальт.

— Ну, валим, штоли? А то всыпят п… еще.

Молча они потащились по асфальтированной аллейке мимо пустого двухэтажного здания с зарешеченными окнами. Вовке показалось, что в самом угловом окне на втором этаже мелькнуло чье-то лицо: белая, гипсовая маска. И тут же исчезло.

— А… а это чего? — Он кивнул на здание.

— А я знаю? — Тощий прищурился.

— Изолятор, небось.

— Зачем… изолятор? — Слово это, как липкая змея, поползло по Вовкиному затылку.

— Там… детей изолируют, да? Как в страшных фильмах?

— Ну типа… Слушай, толстый, чё ты плетешься как черепаха? А? Блин, ну ты и чмырь! — искренне восхитился тощий.

— Ты чё ручку не выдвинешь? Он же на колесиках, мудила!

Когда они добрались до площади перед клубом, отряды уже расходились.

— Из-за тебя, толстый, все прое…! — прошипел, но уже беззлобно тощий.

— Как теперь свой отряд искать, а?

Вовка беспомощно пожал плечами: ему стало страшно. Захотелось писать. Он весь взмок.

— Так, парни, а вы из какого отряда? — Темнокожий — Доминик, кажется, — вырос прямо перед ними. Он улыбался.

— Чего, проворонили, что ли?

— Ну, что у тебя? — Марго подошла так же незаметно. Обняла его за талию.

— Ребята, вы из какого отряда? А?

— Мы… это, опоздали, — хмуро бросил тощий.

— Его чемодан, — кивнул он на Вовку, — искали.

— А-а… понятно.

— Марго многозначительно взглянула на Доминика.

— Давай-ка, что ли, их ко мне? А? У Влада забито все, у Изы — тоже полно… у меня как раз недобор, двух душ не хватает… Доминик улыбнулся, кивнул.

— Ну, что, герои? Идите за предводительницей индейцев, — и легонько подтолкнул Вовку в спину.

— … место очень древнее, — доносилось до него, пока он судорожно глотал слюну, чтобы не стошнить, и тянул чемодан.

— Вам понравится, обещаю. Тебя как зовут? — Только на второй раз до Вовки дошло, что Марго обращается к нему.

— Во… Володя.

— А, очень приятно. Я — Марго, Маргарита. Как в «Мастере и Маргарите», читали?

— Кино видели, — подал голос тощий.

— Мне не понравилось. Кот дурацкий.

— Да, — рассмеялась Марго.

— Кот дурацкий, правда. А тебя как зовут?

— Серега.

— Тощий хлюпнул носом.

— Вова, а ты фильм видел? — Марго, не останавливаясь, чуть приобернулась к нему.

Вовка покачал головой.

— Ну и ладно, немного потерял. Так вот, ребята, места здесь очень древние, и название загадочное — Выжига… — Это ведь от «выжигать»? — спросил тощий, Серега, и как-то странно дернул Вовку за рукав. Тот недоуменно посмотрел на него, сквозь капли пота, насевшие на бровях.

— Да, от «выжигать».

— Марго хмыкнула.

— Тут раньше, — еще до христианства… кстати, помните, кто Русь крестил?

Серега промолчал. Вовка тоже.

— Эх вы, — с каким-то облегчением пожурила их вожатая.

— Твой тезка, кстати, Володя. Так вот, еще до христианства здесь были капища… знаете, что такое капища?

— Это от «капать» что ли? — встрял Серега.

— Ну, как капли капают… — Нет, не от «капать».

— Марго свернула налево.

— Капища — это типа храмов, алтарей. На них наши предки приносили жертвы… — Людей? — снова подал голос Серега.

— Ну… — Она резко остановилась, обернулась к ним. Вовка увидел ее глаза: светло-светло серые, с маленьким черным зрачком. Ему сделалось не по себе. Словно эти глаза все-все видели, даже то, что внутри, даже самые-самые потаенные мысли.

— Ну, Серега, дружок, ты вопросы задаешь — я тебе скажу! В школе, небось, всех учителей замучил, а? — И протянула руку потрепать тощего по голове. Тот отпрянул.

— А… а кому… они приносили… — сипло спросил Вовка. Живот свело снова: он вспомнил фильм про злых детей кукурузы.

— Как кому? — удивилась Марго.

— Богам, конечно. Знаете, кто такие боги?

— Боги — это бесы, — вдруг выпалил Серега. Лицо у него сделалось жестким каким-то, он нахмурился, рот скривился зло. Он сгорбился.

— Боги — это бесы, так батюшка говорил.

— Какой батюшка? — ласково спросила Марго. Глаза ее вдруг стали цепкими, и Вовке почудилось, что зрачки стали увеличиваться.

— Боги — это природные силы, Сережа, духи стихий. Бесы — они ведь злые, по легендам, да ведь? С рогами, хвостами… — Она присела на корточки.