— Вова, ну что ты, а? — Мать развернула его к себе, взяв за плечи…
23 мин, 2 сек 17847
— Короче, было это много лет назад. В лагерь приехала одна странная девочка, с очень темным лицом, очень длинными ногтями и очень острыми зубами. Она ни с кем не разговаривала, никуда не ходила и все время сидела в спальне. Даже вожатые ее не трогали и разрешали ей не ходить со всеми. Другие девчонки ее боялись. Они говорили, что она приехала с мертвого озера и ночью лазает по потолку на своих когтях. А еще, что у нее ночью вытягивается шея, и она заглядывает в лицо спящим. А наутро на потолке находят следы когтей… Вовка почувствовал, как волосы на затылке становятся дыбом, и натянул одеяло повыше.
— Короче, — продолжал Дир, — как-то раз к девчонкам в ту спальню подселили новенькую. И девчонки ей ничего не рассказали про девочку с темным лицом и длинными ногтями. И вот однажды ночью… Вовкино сердце заколотилось, в животе заныло.
— … девочка проснулась и повернула голову… Вовка засипел: он хотел попросить Дира перестать рассказывать историю, но голосовые связки не слушались.
— … и увидела, что на потолке сидит эта девочка с темным лицом и вытягивает шею и смотрит ей в лицо… Вовку затрясло. На улице стемнело, зажглись оранжевые фонари.
— … а потом она отрыла рот с острыми зубами и… — Дир замолчал, глядя в упор на Вовку.
Тот сильно зажмурился.
— Ладно.
— Голос Аскольда.
— Спать давайте.
— … а девочка сошла с ума… — услышал Вовка сквозь дремоту.
Проснулся он оттого, что почти уткнулся носом в гармошку батареи. Чуть отодвинулся. Фонари погасили, но было светло: полнолуние. Вовка хотел повернуться на другой бок, но страх парализовывал его. Он боялся повернуться, посмотреть наверх — и увидеть страшную девочку с темным лицом, вытягивающую длинную шею и вглядывающуюся в него. Сильно захотелось в туалет. Вовка сжал зубы. Постепенно он стал четче различать батарею, поддонник, пару тонких труб, идущих от батареи. Аскольд, Дир и Кий спокойно спали, судя по легкому сопению. Вовка собрал волю в кулак, пошевелил ногами и повернулся на другой бок.
В него всматривалось темное лицо девочки, открывшей рот с очень острыми зубами.
Весь день он слонялся по территории лагеря, стараясь не думать о том, что произошло ночью.
Марго, прибежавшая на крик, долго успокаивала его и жестами отгоняла любопытствующих соседей. За их спинами маячил Серега — хмурый, неулыбчивый, словно пытающийся что-то сказать. Марго просидела на Вовкиной кровати до утра. И разрешила в течение всего дня ничего не делать — просто гулять по территории.
— Только, Вовочка, — умоляюще сложила она руки.
— Прошу тебя, не ходи вдоль забора, там, где начинается лес. А то придет серенький волчок и укусит за бочок! — рассмеялась она. Потом посерьезнела.
— Не надо туда ходить, ладно? Там охрана, собаки… В общем, не надо. Обещаешь? — И когда Вовка кивнул, заулыбалась.
— Гуляй, смотри, в общем — обживайся. А с ребятами я поговорю, чтобы больше тебя не пугали. Идиоты… Вот так он и ходил, рассматривая полуразрушенные (специально ли?) беседки, чудищ, вытесанных из причудливо переплетенных пней, столбики с грубо высеченными человечьими (ли?) лицами — Берендеево царство, узкие асфальтированные дорожки… Проходя мимо корпуса, за которым начинался лесистый участок — тот, куда запретила ходить Марго, — Вовка увидел что-то в траве возле дуба, подобно вене вылезающего из земли. Подошел. Нагнулся.
Куколка-барби с оторванной головой, обернутая в целлофан и обмотанная проволокой с опаленной изоляцией. И перемазанная в чем-то красном.
— А ну положи на место! — Девочка, крикнувшая ему это из окна, была чернявой, бледнолицей, с огромными черными глазами, особенно выделявшимися с высоты второго этажа.
— Положи на место, кому сказано! Это не твое. И не для тебя.
Вовка бросил куколку на место и поспешил уйти.
Стал накрапывать дождь.
— Я хочу сделать объявление! — Доминик повысил голос. Все перестали есть и уставились на него.
— Сегодня после ужина у нас начинаются… ИГРЫ!
— А-а-а-а-а-а-а! — общий вопль напугал Вовку. Он вжал голову в плечи, завертел ошарашено головой.
— А-а-а-а-а-а-а! Ура-аааа-а-а-а-аа!
— ИГРЫ! — проскандировал Доминик.
— ИГРЫ! ИГРЫ!
— Да-да-да-да! — ответили ему хором, словно заученно.
— Один вышел… — начал Доминик — Дом прибрали! — восторженно ответила ему столовая.
— Походил-походил… — продолжил он.
— И вернулся! — ответ.
— Да не один… — Доминик закрыл глаза и поднял голову к потолку.
— А с семью друзья-аааааааа-миииииии! — взорвалась столовая.
— Вот и хорошо! Значит, ИГРЫ!
— Да-аааа-а-а-а-а-аа-а!… — Вовочка, миленький! — заворковала откуда не возьмись появившаяся Марго.
— Да ты не пугайся, маленький! Ух ты мой славный! Как котеночек напуганный, головой вертишь… Не пугайся, дружок, у нас просто так заведено, проводить ИГРЫ… ну как… вот у вас в школе на физкультуре игры устраивают ведь?
Вовка покачал головой.
— Я на физкультуру не хожу.
— Почему? — Марго сложила губы и дурашливо скосила к носу глаза.
— Я освобожден… потому что… толстый… — Последнее Вовка произнес шепотом.
— Ой, глупость какая! — Она рассмеялась.
— Короче, — продолжал Дир, — как-то раз к девчонкам в ту спальню подселили новенькую. И девчонки ей ничего не рассказали про девочку с темным лицом и длинными ногтями. И вот однажды ночью… Вовкино сердце заколотилось, в животе заныло.
— … девочка проснулась и повернула голову… Вовка засипел: он хотел попросить Дира перестать рассказывать историю, но голосовые связки не слушались.
— … и увидела, что на потолке сидит эта девочка с темным лицом и вытягивает шею и смотрит ей в лицо… Вовку затрясло. На улице стемнело, зажглись оранжевые фонари.
— … а потом она отрыла рот с острыми зубами и… — Дир замолчал, глядя в упор на Вовку.
Тот сильно зажмурился.
— Ладно.
— Голос Аскольда.
— Спать давайте.
— … а девочка сошла с ума… — услышал Вовка сквозь дремоту.
Проснулся он оттого, что почти уткнулся носом в гармошку батареи. Чуть отодвинулся. Фонари погасили, но было светло: полнолуние. Вовка хотел повернуться на другой бок, но страх парализовывал его. Он боялся повернуться, посмотреть наверх — и увидеть страшную девочку с темным лицом, вытягивающую длинную шею и вглядывающуюся в него. Сильно захотелось в туалет. Вовка сжал зубы. Постепенно он стал четче различать батарею, поддонник, пару тонких труб, идущих от батареи. Аскольд, Дир и Кий спокойно спали, судя по легкому сопению. Вовка собрал волю в кулак, пошевелил ногами и повернулся на другой бок.
В него всматривалось темное лицо девочки, открывшей рот с очень острыми зубами.
Весь день он слонялся по территории лагеря, стараясь не думать о том, что произошло ночью.
Марго, прибежавшая на крик, долго успокаивала его и жестами отгоняла любопытствующих соседей. За их спинами маячил Серега — хмурый, неулыбчивый, словно пытающийся что-то сказать. Марго просидела на Вовкиной кровати до утра. И разрешила в течение всего дня ничего не делать — просто гулять по территории.
— Только, Вовочка, — умоляюще сложила она руки.
— Прошу тебя, не ходи вдоль забора, там, где начинается лес. А то придет серенький волчок и укусит за бочок! — рассмеялась она. Потом посерьезнела.
— Не надо туда ходить, ладно? Там охрана, собаки… В общем, не надо. Обещаешь? — И когда Вовка кивнул, заулыбалась.
— Гуляй, смотри, в общем — обживайся. А с ребятами я поговорю, чтобы больше тебя не пугали. Идиоты… Вот так он и ходил, рассматривая полуразрушенные (специально ли?) беседки, чудищ, вытесанных из причудливо переплетенных пней, столбики с грубо высеченными человечьими (ли?) лицами — Берендеево царство, узкие асфальтированные дорожки… Проходя мимо корпуса, за которым начинался лесистый участок — тот, куда запретила ходить Марго, — Вовка увидел что-то в траве возле дуба, подобно вене вылезающего из земли. Подошел. Нагнулся.
Куколка-барби с оторванной головой, обернутая в целлофан и обмотанная проволокой с опаленной изоляцией. И перемазанная в чем-то красном.
— А ну положи на место! — Девочка, крикнувшая ему это из окна, была чернявой, бледнолицей, с огромными черными глазами, особенно выделявшимися с высоты второго этажа.
— Положи на место, кому сказано! Это не твое. И не для тебя.
Вовка бросил куколку на место и поспешил уйти.
Стал накрапывать дождь.
— Я хочу сделать объявление! — Доминик повысил голос. Все перестали есть и уставились на него.
— Сегодня после ужина у нас начинаются… ИГРЫ!
— А-а-а-а-а-а-а! — общий вопль напугал Вовку. Он вжал голову в плечи, завертел ошарашено головой.
— А-а-а-а-а-а-а! Ура-аааа-а-а-а-аа!
— ИГРЫ! — проскандировал Доминик.
— ИГРЫ! ИГРЫ!
— Да-да-да-да! — ответили ему хором, словно заученно.
— Один вышел… — начал Доминик — Дом прибрали! — восторженно ответила ему столовая.
— Походил-походил… — продолжил он.
— И вернулся! — ответ.
— Да не один… — Доминик закрыл глаза и поднял голову к потолку.
— А с семью друзья-аааааааа-миииииии! — взорвалась столовая.
— Вот и хорошо! Значит, ИГРЫ!
— Да-аааа-а-а-а-а-аа-а!… — Вовочка, миленький! — заворковала откуда не возьмись появившаяся Марго.
— Да ты не пугайся, маленький! Ух ты мой славный! Как котеночек напуганный, головой вертишь… Не пугайся, дружок, у нас просто так заведено, проводить ИГРЫ… ну как… вот у вас в школе на физкультуре игры устраивают ведь?
Вовка покачал головой.
— Я на физкультуру не хожу.
— Почему? — Марго сложила губы и дурашливо скосила к носу глаза.
— Я освобожден… потому что… толстый… — Последнее Вовка произнес шепотом.
— Ой, глупость какая! — Она рассмеялась.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 7
