Фандом: Гарри Поттер. Рон знал, что может стать лучше, и отступать не собирался.
72 мин, 8 сек 4930
Слизеринцев я уже осмотрел и не заметил никаких перемен в поведении по сравнению с прошлым годом. Оставались, конечно, первокурсники, но благодаря Джинни я неплохо с ними ладил и ничего подозрительного не заметил. Равенкловцы всегда были себе на уме, заметить что-то неладное среди них было довольно-таки затруднительно, а хаффлпаффцы традиционно настолько открытые, что любое несоответствие тут же бросилось бы в глаза им самим. И потому моё внимание сосредоточилось на последнем факультете.
Гриффиндорцев я знал плохо. Кроме братьев и Поттера с Лонгботтомом, за которыми я наблюдал в прошлом году, остальных я даже в лицо не всех узнавал, не то что по именам.
В стремлении сократить список подозреваемых я пошёл по простому пути и начал именно с братьев. Полтора года мы не общались совсем, но перемен в поведении я не видел. Перси как был занудой, так и остался, близнецы же ничуть не поумнели и не посерьёзнели, да и они всегда были вместе и точно не могли бы пропустить, изменись один из них.
Поттер… Я присмотрелся и обнаружил, что он сверлит взглядом кого-то за нашим столом. Чуть повернувшись, понял, что внимание героя удостоился Малфой. Нет, ненависть к Драко — лучшее доказательство, что Поттер — это по-прежнему Поттер. Представить же Тёмного Лорда, смущённо краснеющего от того, что Браун прикоснулась к его плечу, было попросту невозможно. Лонгботтом тоже покинул список подозреваемых.
— Рон! Я второй раз к тебе обращаюсь!
— Прости, Джин. Что ты хотела?
— У нас с Асторией возникли вопросы. Ты поможешь?
С улыбкой кивнув, я уверил сестру, что обязательно помогу им, и вновь повернулся к столу Гриффиндора. Ненависть к Малфою давала Поттеру алиби, однако я вспомнил его странное поведение, когда на отработке у Локхарта он вдруг услышал голоса. Даже в магическом мире, полном необъяснимых с точки зрения обычной логики явлений, это было плохим признаком.
Интересно, а как именно Лорд сумел возродиться в другом теле? «Возрождение» в принципе означало ничто иное, как новое рождение. Но ведь в Хогвартс только на следующий год приедут дети, что были рождены после его развоплощения… Иными словами, если Лорд сейчас в школе, он занял чьё-то чужое тело.
Голова разболелась. Я совершенно запутался в рассуждениях.
— Уизли, на тебя смотреть больно. Может, сходишь в Больничное крыло?
Первым порывом было огрызнуться, но встревоженное лицо Нотта подействовало на меня успокаивающе, так что я не стал говорить, что его не касается моё состояние, наоборот, благодарно кивнул.
— Предупредишь профессора, ладно? — попросил я, вставая из-за стола.
Нотт кивнул, и я покинул Большой зал.
Поведение Теодора в отношении меня претерпело довольно серьёзные изменения по сравнению с предыдущим годом, но этому было довольно простое объяснение — пусть оно и не сразу до меня дошло. Нотту нравилась Джинни. Когда сестрёнка перестала пялиться на гриффиндорский стол и благодаря едким комментариям Астории заметила несовершенство Поттера, в нашу компанию добавился Теодор. Симпатия к Джинни распространилась и на меня, что стало неожиданным бонусом. Пока я не замечал ничего такого, что могло бы разозлить меня как её брата, однако был настороже. Обидеть сестру я никому не позволю!
Мадам Помфри не обнаружила у меня никаких заболеваний, но вручила флакон успокоительного зелья и предложила пропустить сегодняшние уроки, чем я с удовольствием и воспользовался, вернувшись в спальню — бессонная ночь давала о себе знать.
Я не мог отделаться от мыслей, под чьим обличьем прячется Тёмный Лорд, и продолжал подозревать всех, что довольно быстро отрицательно сказалось на моим успехах в учёбе. Стоило мне это заметить, как весь интерес, что не давал мне спать по ночам, испарился в одно мгновение: что бы ни ждало магглорождённых и полукровок — это не моя забота; я приехал в Хогвартс учиться, вот этим и буду заниматься.
Нападения больше не повторялись, пришла весна, старшекурсники проводили много времени за пределами замка, так что я мог себе позволить не покидать гостиную: занятия и трапезы — единственные исключения. Я настолько убедил себя, что мне нет дела ни до чего, кроме учёбы, что даже не сразу понял причину ажиотажа, когда на завтрак пришли расколдованные ученики.
Конечно, на них тотчас же набросились с вопросами, но ни один из пострадавших не помнил момента нападения и тем более лица наследника Слизерина.
Хотя злоумышленника так и не вычислили, уже одно то, что никто не пострадал серьёзно, расслабило, и школьная жизнь вернулась в свою колею — про Ужас Слизерина все забыли. Фарли, перестраховываясь, попросила нас всё-таки не шляться где не попадя в одиночку, но было видно, что даже она не верит в реальность угрозы.
Настроение Джинни постепенно ухудшалось, и я не выдержал, прямо спросив, что её беспокоит. Когда сестра призналась, что не знает, как вернуться домой, я едва не рассмеялся: я-то вообразил, что она узнала что-то важное о наследнике…
— Если бы мы вместе…
Гриффиндорцев я знал плохо. Кроме братьев и Поттера с Лонгботтомом, за которыми я наблюдал в прошлом году, остальных я даже в лицо не всех узнавал, не то что по именам.
В стремлении сократить список подозреваемых я пошёл по простому пути и начал именно с братьев. Полтора года мы не общались совсем, но перемен в поведении я не видел. Перси как был занудой, так и остался, близнецы же ничуть не поумнели и не посерьёзнели, да и они всегда были вместе и точно не могли бы пропустить, изменись один из них.
Поттер… Я присмотрелся и обнаружил, что он сверлит взглядом кого-то за нашим столом. Чуть повернувшись, понял, что внимание героя удостоился Малфой. Нет, ненависть к Драко — лучшее доказательство, что Поттер — это по-прежнему Поттер. Представить же Тёмного Лорда, смущённо краснеющего от того, что Браун прикоснулась к его плечу, было попросту невозможно. Лонгботтом тоже покинул список подозреваемых.
— Рон! Я второй раз к тебе обращаюсь!
— Прости, Джин. Что ты хотела?
— У нас с Асторией возникли вопросы. Ты поможешь?
С улыбкой кивнув, я уверил сестру, что обязательно помогу им, и вновь повернулся к столу Гриффиндора. Ненависть к Малфою давала Поттеру алиби, однако я вспомнил его странное поведение, когда на отработке у Локхарта он вдруг услышал голоса. Даже в магическом мире, полном необъяснимых с точки зрения обычной логики явлений, это было плохим признаком.
Интересно, а как именно Лорд сумел возродиться в другом теле? «Возрождение» в принципе означало ничто иное, как новое рождение. Но ведь в Хогвартс только на следующий год приедут дети, что были рождены после его развоплощения… Иными словами, если Лорд сейчас в школе, он занял чьё-то чужое тело.
Голова разболелась. Я совершенно запутался в рассуждениях.
— Уизли, на тебя смотреть больно. Может, сходишь в Больничное крыло?
Первым порывом было огрызнуться, но встревоженное лицо Нотта подействовало на меня успокаивающе, так что я не стал говорить, что его не касается моё состояние, наоборот, благодарно кивнул.
— Предупредишь профессора, ладно? — попросил я, вставая из-за стола.
Нотт кивнул, и я покинул Большой зал.
Поведение Теодора в отношении меня претерпело довольно серьёзные изменения по сравнению с предыдущим годом, но этому было довольно простое объяснение — пусть оно и не сразу до меня дошло. Нотту нравилась Джинни. Когда сестрёнка перестала пялиться на гриффиндорский стол и благодаря едким комментариям Астории заметила несовершенство Поттера, в нашу компанию добавился Теодор. Симпатия к Джинни распространилась и на меня, что стало неожиданным бонусом. Пока я не замечал ничего такого, что могло бы разозлить меня как её брата, однако был настороже. Обидеть сестру я никому не позволю!
Мадам Помфри не обнаружила у меня никаких заболеваний, но вручила флакон успокоительного зелья и предложила пропустить сегодняшние уроки, чем я с удовольствием и воспользовался, вернувшись в спальню — бессонная ночь давала о себе знать.
Я не мог отделаться от мыслей, под чьим обличьем прячется Тёмный Лорд, и продолжал подозревать всех, что довольно быстро отрицательно сказалось на моим успехах в учёбе. Стоило мне это заметить, как весь интерес, что не давал мне спать по ночам, испарился в одно мгновение: что бы ни ждало магглорождённых и полукровок — это не моя забота; я приехал в Хогвартс учиться, вот этим и буду заниматься.
Нападения больше не повторялись, пришла весна, старшекурсники проводили много времени за пределами замка, так что я мог себе позволить не покидать гостиную: занятия и трапезы — единственные исключения. Я настолько убедил себя, что мне нет дела ни до чего, кроме учёбы, что даже не сразу понял причину ажиотажа, когда на завтрак пришли расколдованные ученики.
Конечно, на них тотчас же набросились с вопросами, но ни один из пострадавших не помнил момента нападения и тем более лица наследника Слизерина.
Хотя злоумышленника так и не вычислили, уже одно то, что никто не пострадал серьёзно, расслабило, и школьная жизнь вернулась в свою колею — про Ужас Слизерина все забыли. Фарли, перестраховываясь, попросила нас всё-таки не шляться где не попадя в одиночку, но было видно, что даже она не верит в реальность угрозы.
Настроение Джинни постепенно ухудшалось, и я не выдержал, прямо спросив, что её беспокоит. Когда сестра призналась, что не знает, как вернуться домой, я едва не рассмеялся: я-то вообразил, что она узнала что-то важное о наследнике…
— Если бы мы вместе…
Страница 15 из 20
