Индивидуалист. Пятый курс

— Угу, именно когда рядом с ним стала крутиться Патил, — хохотнул я. — Интересно, дело в том, что он отвлёкся на девушку, или Лорд ему мозги промыл чем-то помимо речей?

Теодор с Джинни серьёзно задумались над моими словами, и дальше мы ехали в тишине.

Нужно будет порыться в библиотеке на предмет заклинаний и зелий, могущих дать такой эффект. Всё-таки интересно, почему Поттер вдруг переменился.

В первый вечер в школе я сел так, чтобы видеть стол Равенкло, но чтобы с него было неудобно рассмотреть меня. Не зная, как Патил отнеслась к моим словам на последнем уроке рун, я не имел понятия, чего теперь ждать. Но зря я вообще ожидал получил ответ от Тёмного Лорда — рядом с нами постоянно находился его голос.

— Лорд передаёт, что доволен вашим поведением, — небрежно сообщила Дафна, когда мы собрались в гостиной. И просто скрылась на лестнице, ведущей в женские спальни.

— Высокомерная дрянь! — прошипела ей вслед Розье, а остальные решили сделать вид, что ничего не произошло, и занялись своими делами.

Учёба стала интенсивнее, нам постоянно напоминали о приближении СОВ и увеличивали объём домашнего задания. На Рождество я получив в подарок от друзей самопищущее перо, и теперь мог хотя бы не корячиться над пергаментом, а диктовать, лёжа с книгами на кровати. Но всё равно — профессора словно озверели. Ещё не закончилась первая учебная неделя нового семестра, а мы уже были погребены под милями пергаментов!

Злющий Снейп задал нам эссе о свойствах яиц пеплозмеев, а поскольку подробностей о них было даже слишком много, мы с Ноттом полночи просидели, надиктовывая перьям информацию. Да и не только мы, кажется, декан всем курсам задал не менее объёмные эссе — вся школа явилась на завтрак зевающая. К завтраку приступили нехотя; захлопали крыльями совы, доставившие утреннюю почту…

Стоило первому ученику развернуть газету, и по школе пролетело первое «ах!». Один за другим студенты получали свою корреспонденцию, разворачивали, и вскоре уже со всех сторон были слышны восклицания.

— Что происходит? — повернулся я к Теодору, который уже получил свой экземпляр «Ежедневного пророка», и замер, глядя на застывшего с широко открытыми глазами друга. Мой взгляд скользнул дальше по столу — у многих слизеринцев на лицах был написан огромный шок. Придвинувшись к не спешащему отвечать Нотту, я через его руку заглянув в газету и едва удержался от того, чтобы тоже не охнуть.

«Массовый побег из Азкабана» — огромными жирными буквами было написано поверху, а чуть ниже располагались десять колдографий.

Подняв глаза от газеты, я увидел, что многие за нашим столом улыбаются. Сумасшедше, счастливо улыбаются, как будто в будний день получили подарок, такой дорогой, что не осмеливались просить ни на один праздник.

Гестия и Флора Кэрроу выглядели так, словно готовы были прямо сейчас влезть на стол и станцевать, крича во всё горло. Малфой и Розье заговорщицки улыбались друг другу, вспомнив наконец, что они кузены. Юлий Руквуд, кажется, вообще впервые на моей памяти улыбался. Анэтта Джагсон плакала — она родилась уже после того, как отца пожизненно заключили в Азкабан, так что…

Да и другие были рады.

— Мой крёстный, — сияя улыбкой сообщил Теодор нам с Джинни, проводя пальцем по одному из колдофото, на котором был изображён грязный и заросший мужчина, чей возраст невозможно было определить.

Джинни сжала руку жениха, а я просто улыбнулся. Кем бы ни был этот человек, он крёстный моего лучшего друга, а значит, я не могу не радоваться тому, что он на свободе.

Магический мир был мал, все были связаны друг с другом, все были пусть дальними, но родственниками, и почти каждый вчитывался в приведённый под колдографиями список тех, кто сегодня ночью покинул Азкабан, ища имена родных, друзей семьи, или семьи друзей…

Остальная школа боязливо молчала.

Глава 9

Преподаватели стали с явной опаской к нам относиться. Нет, ничего такого они не говорили и не делали, но мы не слепые и недоброжелательные взгляды, в которых сквозила ничем не прикрытая подозрительность, не замечать не могли. Пожалуй, единственным, кто относился к нам по-прежнему, был Флитвик. Даже Снейп (наш собственный декан! Пожиратель смерти!) и тот недобро косился, словно всерьёз ожидал, что весь факультет вдруг превратился в злодеев.

Дамблдор постоянно сверлил взглядом наш стол, но в этом не было ничего удивительного: он и раньше не баловал нас доверием. Вот и сегодня он не мигая глядел на нас, но, если и собирался разразиться очередной душеспасительной речью — не успел, его опередила Генеральный инспектор, запретившая все посторонние разговоры.

Минутой ранее Хогвартс выступал против Слизерина — и вот вся школа сплотилась против Амбридж.

— Вы не имеете права запрещать нам разговаривать… — взорвался Боул.

— Минус двадцать баллов, мистер Боул. И отработка в семь вечера в моём кабинете, — перекосившись, взвизгнула та.