Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
119 мин, 22 сек 14649
— Сиди в кабине, до утра! С рассветом по дороге пойдёт грейдер. Там будет человек. Их на моей дороге двое. Они часто здесь ездят — но этих людей, мы не трогаем! — так лишь иногда, слегка пугаем, — чтобы не забывали, кто здесь хозяин! Ведь если дорогу не будут убирать, то не будет людей! А нам вы нужны, очень! — он посмотрел на часы.
— Пора!
Коля тоже посмотрел на часы. Такие же недвижимые стрелки, по-прежнему показывали «03:30». Не сразу удалось пересилить оцепенение. Но, как только водительская дверь клацнула механизмом замка, оковы спали — тело вновь обрело подвижность. Мышцы и суставы снова подчинялись мозгу.
— Ну, до свиданья, Коля! Береги себя, и своих детей! Береги свою жену, и помни — нельзя переиграть судьбу! Иди!
— Я туда не пойду! — сказал неуверенно Коля, медленно растирая руки, — Там волки!
— Тогда, ты можешь остаться здесь. Навсегда!
Мужик сам бодро выпрыгнул из машины. Теперь он снова воспринимался как простой человек, который просто остановился, чтобы помочь попавшему в беду дальнобойщику. Казалось, что всё, что недавно произошло в салоне «Волги» — сюрреализм, бред расстроенного ума замерзающего насмерть человека. Коля осторожно приоткрыл свою заиндевевшую дверцу, посмотрел на медленно падающие с неба необычайно-большие снежные хлопья, освещённые боковым габаритом«Волги». Он неуверенно вышел, не закрывая за собой двери. Выйдя на улицу, Николай увидел, что Волки стояли у капота «Газ-24», рядом с незнакомцем. В замешательстве постояв без движения, вслушиваясь в завывания ветра, Коля неуверенно шагнул вперёд, в сторону своего грузовика. Снег, под его ногой, неожиданно громко скрипнул. Незнакомец, вместе с волками, продолжал стоять не двигаясь. Снег чуть припорошил дымчатую шерсть хищников, как и бурую, потёртую дублёнку мужика. Мужик молчал. Вообще, Николаю показалось, что это всего лишь восковые фигуры, а не живые существа. Фигуры, застывшие под снегопадом, освещались лунным светом фар «Волги», двигатель у которой, как-то незаметно стих.
Они стояли бездыханно, бездушно, — как отснятые более не нужные декорации, которые унесли со съемочной площадки, на какой-нибудь склад, для вечного хранения… теперь эти декорации, — которые в кадре заставляли актёров испытывать ужас, — кажутся бездушными, безобидными, смешными и жалкими. Они больше никому и никогда не будут нужны, их как бы больше и нет. Склад станет для них последним причалом материальной жизни, перед неизбежным всепоглощающим тленом.
Слышно было, как падает снег. Коля ещё раз скрипнул ботинком по снегу, уже увереннее. И ещё раз. Нервы натянулись, как гитарные струны, готовые в любой момент лопнуть. Чувства были такими же, как у человека, набравшего воздух в легкие, задержавшего дыхание на спор. В какой-то момент, человек понимает, что дольше стоять без дыхания, он не может — и тогда, с шумом, он резко выпускает воздух из легких, отчего сразу же, начинает кружиться голова. То же, произошло и с Колей. Вместо воздуха, он сдерживал в себе страх. Не выдержав, он бросился одним прыжком к кабине своего тягача. Дёрнув за облепленную снегом ручку, соскальзывая с подножки, он неуклюже залез на холодное сидение, оледеневшей кабины, тут же захлопнув за собою дверь. Медленно, с опаской повернул голову. Посмотрел в окно. Сквозь прилипший к стеклу иней, в заметно потускневшем свете фар «Волги», мужик с волками, стоял так же — без движения. А не сильный ветер, редкими порывами, всё швырял снежные хлопья, прямо в лицо человеку в ондатровой шапке. Снег не таял, а застывал прямо на коже, залепляя лицо, и превращая его в белую маску. Белым залепило глаза, рот. Фигуры стояли как нарисованные на какой-то странной картине, от их вида исходило понимание того, что в мире что-то происходит не так: какой-то дисбаланс чего-то очень важного, с чем-то необходимым. Остались только контуры, торчащие из сугробов, по которым с трудом можно было узнать человека, и хищных зверей.
Коля дрожащей рукой повернул ключ. Двигатель сразу ожил. Он снова посмотрел в боковое окно, за которым, — он уловил это краем глаза, — что-то разительно изменилось: не было больше желтого света фар, не было и самой машины. Не было мужика, и волков, не было и следов… — лишь запорошенный силуэт пробитого баллона, белым могильным холмом возвышающегося у дороги.
Коля посмотрел на часы — почти утро. В кабине потеплело. Иней на стёклах начал оттаивать. Он привычным движением подрагивающей в этот раз руки, достал из ящика электробритву, побрился. Тщательно протёр бледную кожу лица, гигиеническими салфетками. Коля посмотрел в небольшое зеркало: лицо его было осунувшимся, бледно-синим, с болезненными красными пятнами, появившимися вследствии обморожения. Резкие, ранее не видимые, морщины расчертили кожу. Волосы на его голове, были седыми. Он постарел за эту ночь, лет на десять.
— Пора!
Коля тоже посмотрел на часы. Такие же недвижимые стрелки, по-прежнему показывали «03:30». Не сразу удалось пересилить оцепенение. Но, как только водительская дверь клацнула механизмом замка, оковы спали — тело вновь обрело подвижность. Мышцы и суставы снова подчинялись мозгу.
— Ну, до свиданья, Коля! Береги себя, и своих детей! Береги свою жену, и помни — нельзя переиграть судьбу! Иди!
— Я туда не пойду! — сказал неуверенно Коля, медленно растирая руки, — Там волки!
— Тогда, ты можешь остаться здесь. Навсегда!
Мужик сам бодро выпрыгнул из машины. Теперь он снова воспринимался как простой человек, который просто остановился, чтобы помочь попавшему в беду дальнобойщику. Казалось, что всё, что недавно произошло в салоне «Волги» — сюрреализм, бред расстроенного ума замерзающего насмерть человека. Коля осторожно приоткрыл свою заиндевевшую дверцу, посмотрел на медленно падающие с неба необычайно-большие снежные хлопья, освещённые боковым габаритом«Волги». Он неуверенно вышел, не закрывая за собой двери. Выйдя на улицу, Николай увидел, что Волки стояли у капота «Газ-24», рядом с незнакомцем. В замешательстве постояв без движения, вслушиваясь в завывания ветра, Коля неуверенно шагнул вперёд, в сторону своего грузовика. Снег, под его ногой, неожиданно громко скрипнул. Незнакомец, вместе с волками, продолжал стоять не двигаясь. Снег чуть припорошил дымчатую шерсть хищников, как и бурую, потёртую дублёнку мужика. Мужик молчал. Вообще, Николаю показалось, что это всего лишь восковые фигуры, а не живые существа. Фигуры, застывшие под снегопадом, освещались лунным светом фар «Волги», двигатель у которой, как-то незаметно стих.
Они стояли бездыханно, бездушно, — как отснятые более не нужные декорации, которые унесли со съемочной площадки, на какой-нибудь склад, для вечного хранения… теперь эти декорации, — которые в кадре заставляли актёров испытывать ужас, — кажутся бездушными, безобидными, смешными и жалкими. Они больше никому и никогда не будут нужны, их как бы больше и нет. Склад станет для них последним причалом материальной жизни, перед неизбежным всепоглощающим тленом.
Слышно было, как падает снег. Коля ещё раз скрипнул ботинком по снегу, уже увереннее. И ещё раз. Нервы натянулись, как гитарные струны, готовые в любой момент лопнуть. Чувства были такими же, как у человека, набравшего воздух в легкие, задержавшего дыхание на спор. В какой-то момент, человек понимает, что дольше стоять без дыхания, он не может — и тогда, с шумом, он резко выпускает воздух из легких, отчего сразу же, начинает кружиться голова. То же, произошло и с Колей. Вместо воздуха, он сдерживал в себе страх. Не выдержав, он бросился одним прыжком к кабине своего тягача. Дёрнув за облепленную снегом ручку, соскальзывая с подножки, он неуклюже залез на холодное сидение, оледеневшей кабины, тут же захлопнув за собою дверь. Медленно, с опаской повернул голову. Посмотрел в окно. Сквозь прилипший к стеклу иней, в заметно потускневшем свете фар «Волги», мужик с волками, стоял так же — без движения. А не сильный ветер, редкими порывами, всё швырял снежные хлопья, прямо в лицо человеку в ондатровой шапке. Снег не таял, а застывал прямо на коже, залепляя лицо, и превращая его в белую маску. Белым залепило глаза, рот. Фигуры стояли как нарисованные на какой-то странной картине, от их вида исходило понимание того, что в мире что-то происходит не так: какой-то дисбаланс чего-то очень важного, с чем-то необходимым. Остались только контуры, торчащие из сугробов, по которым с трудом можно было узнать человека, и хищных зверей.
Коля дрожащей рукой повернул ключ. Двигатель сразу ожил. Он снова посмотрел в боковое окно, за которым, — он уловил это краем глаза, — что-то разительно изменилось: не было больше желтого света фар, не было и самой машины. Не было мужика, и волков, не было и следов… — лишь запорошенный силуэт пробитого баллона, белым могильным холмом возвышающегося у дороги.
Коля посмотрел на часы — почти утро. В кабине потеплело. Иней на стёклах начал оттаивать. Он привычным движением подрагивающей в этот раз руки, достал из ящика электробритву, побрился. Тщательно протёр бледную кожу лица, гигиеническими салфетками. Коля посмотрел в небольшое зеркало: лицо его было осунувшимся, бледно-синим, с болезненными красными пятнами, появившимися вследствии обморожения. Резкие, ранее не видимые, морщины расчертили кожу. Волосы на его голове, были седыми. Он постарел за эту ночь, лет на десять.
Страница 32 из 37
