Инферно

— А как насчет Делии? — спросила девочка. — Почему она… — Милдред замялась, а затем использовала фразу, которую услышала в учительской — … проскочила сквозь сеть?

— Это был блестящий гений Изабеллы Хэллоу, — вздохнул Верховный волшебник с восхищением и печалью в голосе. — Белла и я были влюблены, хотя у нас и не было желания проходить через всю канитель, связанную с заключением брака. Тогда еще эти законы не были отменены. Когда Белла узнала, что беременна, мы сразу поняли, что нам придется расстаться. И хотя резня МВС закончилась задолго до того, как начались наши отношения, мы знали, что все еще должны быть осторожными. Мы оба очень любили нашего будущего ребенка и хотели защитить его, чего бы это не стоило. Даже если это означало, что никто из нас больше его не увидит.

Изабелла и я пошли разными путями в жизни, хотя и поддерживали переписку вплоть до ее смерти. — Верховный волшебник тепло улыбнулся. — К счастью, остаток жизни Белла прожила спокойно. Единственным членом семьи, с которым она поддерживала регулярные отношения, была ее сестра Асейдора, поэтому ей удалось скрыть свою беременность. Доре она сказала, что ее ребенок — это плод ошибки одной ночи с не-магом.

Когда Делия родилась, я выбрал ей имя. Делией звали мою бабушку, и Белла чем-то напоминала мне ее. Белла почти сразу отдала дочку на усыновление, хотя это окончательно разбило ей сердце. Она полагала, что если Делия будет расти вдали от волшебного мира, МВС не сможет до нее добраться. И хотя мы знали, что охота давно прекратилась, мы не хотели рисковать жизнью нашего ребенка. Изабелла пристально наблюдала за судьбой девочки и десять месяцев спустя сообщила мне, что ее удочерила молодая пара — Мэрлон и Кэролайн Шпиндер. Она и потом следила за Делией и часто посещала книжный магазин ее приемных… нет, ее отца.

Милдред заметила затаенную боль в глазах волшебника и спрашивала себя, каково это — знать, что твоя дочь, которую он явно любил, называет отцом другого человека. Девочка не смогла представить этого, но почувствовала симпатию к обоим родителям Делии.

— После того, как Бела умерла, — продолжил Верховный волшебник, — я сам собирался присматривать за нашей девочкой, но не смог. Было бы слишком странно, если бы вокруг Делии крутилось слишком много магов и ведьм. Поэтому я не стал навещать магазин, даже зная, что останусь для моей девочки просто странным посетителем. — Повисла долгая пауза. — Я соврал, Милдред, по той же причине, по которой лгал последние двадцать три года. Я просто хотел защитить мою дочь.

Позади них раздался приглушенный всхлип. Милдред рывком обернулась и увидела Делию, которая скрывалась в тени колонны. Милли оставила Хэлибора и направилась к девушке.

— Как много вы слышали? — спросила она.

— Достаточно, — ответила Делия, вытирая рукавом глаза. — О боже, за сегодня весь мой мир перевернулся. Я хочу кого-то ненавидеть, но теперь просто не знаю, кого! — Она посмотрела через двор на человека, который был ее отцом. — Я думаю, что мне нужно с ним поговорить, — сказала она, слабо улыбнувшись Милдред.

Милдред кивнула и, оставив Хэлибора и Делию одних, направилась в библиотеку. Уходя, она бросила взгляд через плечо и увидела, что Делия теперь сидит рядом с Хэлибором, там, где раньше сидела она. Конечно, на это уйдет время, но Милдред была уверена, что они непременно достигнут взаимопонимания.

Глава 15

Констанс положила свои ладони на гладкую деревянную поверхность и внимательно изучила их. Даже в тусклом свете свечей было видно, что кожа на ее пальцах гораздо более красная, чем на другой руке. Она еще некоторое время изучала их, а потом вызвала несколько безобидных искр, чтобы проверить, будет ли ей больно. Боль увеличивалась с каждым новым заклинанием, отдаваясь жжением и усиливаясь на кончиках пальцев. Она сжала зубы, зная, что если надавить на любую часть ее правой ладони, боль станет невыносимой. В последний раз, поднимая щит, она упала в обморок от болевого шока и не собиралась допустить, чтобы это произошло вновь. Констанс была подавлена. Мало того, что Джадо сообщила всему персоналу и четвероклассницам ее второе имя, которое она просто ненавидела, так еще и этот обморок. Учительница зельеварения была сильной и независимой ведьмой, и все рассчитывали на ее холодный трезвый ум.