Миссис Норман ждала мужа с двух часов, и когда его автомобиль наконец подъехал к дому, она поспешила навстречу. Стол уже был празднично накрыт: бефстроганов, салат, гарниры «Блаженные острова» и бутылка«Лансэ». Видя, как он выходит из машины, она в душе попросила Бога (в который раз за этот день), чтобы ей и Джиму Норману было что праздновать.
38 мин, 46 сек 7016
— Но я своими глазами… — С таким названием у нас есть только кладбище — туда ведет Эш Хайте Роуд, и, насколько мне известно, из стен этой школы еще никто не выходил, — смех у мистера Нелла был сухой и напоминал громыхание костей в гробу.
— Спасибо вам, — сказал Джим. — Всего доброго.
Мистер Нелл положил трубку. Оператор попросил Джима опустить шестьдесят центов, что он и сделал автоматически. Затем он повернулся… и увидел обезображенное, расплющенное о стекло лицо, увидел неестественно белый плоский нос и такие же белые суставы пальцев, заключавших это лицо в подобие рамки.
Это ему улыбался Винни, прижавшись к кабине телефона-автомата. Джим закричал.
Урок. Класс писал сочинение. Все потели над своими листками, натужно выдавливая из себя какие-то слова. Все, кроме троих. Роберта Лоусона, сидевшего на месте сбитого машиной Билли Стирнса, Дэвида Гарсиа, занявшего место выброшенной из окна Кэти Славин, и Винни Кори, восседавшего за партой ударившегося в бега Чипа Освея. Не обращая внимания на лежащие перед ними чистые листки, все трое откровенно разглядывали учителя. Перед самым звонком Джим тихо сказал:
— Вы не задержитесь на минуту после урока, мистер Кори?
— Как скажешь, Норм.
Лоусон и Гарсиа громко заржали, все остальные отмалчивались. Не успел отзвенеть звонок, как ученики подбросали сочинения на стол преподавателя, и всех их словно корова языком слизала. Лоусон и Гарсиа задержались в дверях, и у Джима неприятно потянуло низ живота. Неужели сейчас? Но тут Лоусон бросил Винни:
— Увидимся позже.
— Ладно.
И эта парочка вышла. Лоусон прикрыл дверь, а Дэвид Гарсиа заорал: «Норм жрет птичий корм!» Винни поглядел на дверь, потом на Джима и улыбнулся:
— Я уж думал, вы не решитесь.
— Вот как?
— Что, отец, напугал я вас вчера в телефонной будке?
— Никто уже не говорит «отец». Это давно уже не шик-модерн, Винни. Так же как само словечко «шик-модерн». Весь этот молодежный сленг приказал долго жить. Вместе с Бадди Холли.
— Как хочу, так и говорю, — буркнул Винни.
— А где четвертый? Где рыжий?
— Мы разбежались, дядя, — за нарочитой небрежностью сквозила настороженность, и Джим это сразу уловил.
— Он ведь жив, не так ли? Потому его и нет здесь. Он жив, и сейчас ему года тридцать два — тридцать три. И тебе было бы столько же, если бы…
— Этот зануда? — оборвал его Винни. — Было бы о ком говорить. — Он развалился за учительским столом, изрезанным всевозможными художествами; глаза заблестели. — А я тебя хорошо помню во время очной ставки. Я думал, ты со страху обделаешься, когда ты увидел меня и Дэйви. У меня ведь, дядя, дурной глаз.
— Я не сомневаюсь, — сказал Джим. — Шестнадцать лет ночных кошмаров тебе мало? И почему сегодня? И почему я?
На какой-то миг Винни растерялся, но затем лицо его озарила улыбка:
— Потому что с тобой, дядя, мы тогда не разобрались. Зато сейчас мы тебя сделаем.
— Где вы были? Где вы были все это время?
Винни поджал губы:
— А вот об этом помалкивай, усек?
— Тебе вырыли яму, Винни, ведь так? Три метра под землей. На Милфордском кладбище. Среди других…
— Заткнись!
Винни вскочил на ноги, переворачивая стол.
— Вам со мной будет не просто, — предупредил Джим. — Я постараюсь, чтобы вам со мной было не просто.
— Мы тебя сделаем, отец, чтобы ты сам все узнал про эту яму.
— Убирайся.
— А может, и твою женушку сделаем.
— Только тронь ее, поганец, и я тебя… Джим слепо пошел на него, испытывая одновременно ужас и свою беспомощность перед этой новой угрозой.
Винни ухмыльнулся и двинулся к выходу.
— Расслабься, папаша, а то пупок развяжется, — хохотнул он.
— Только тронь ее, и я тебя прикончу. Винни улыбнулся еще шире:
— Прикончишь? Меня? Ты разве не понял, дядя, что я давно мертвый?
Он вышел из класса. Эхо его шагов еще долго звучало в коридоре.
— Что ты читаешь, дорогой? Джим повернул книгу переплетом к жене, чтобы та могла прочесть название: «Вызывающий демонов».
— Фу, гадость. — Она отвернулась к зеркалу поправить прическу.
— На обратном пути возьмешь такси?
— Зачем? Всего четыре квартала. Прогуляюсь — для фигуры полезнее.
— Одну из моих учениц остановили на Саммер-стрит, — соврал он. — Вероятно, хотели изнасиловать.
— Правда? Кого же это?
— Диану Сноу, — назвал он первое пришедшее на ум имя. — Учти, она не паникерша. Так что ты лучше возьми такси, хорошо?
— Хорошо. — Она присела перед ним, взяла его голову в ладони и заглянула в глаза. Джим, что происходит?
— Ничего.
— Неправда. Что-то происходит:
— Ничего серьезного.
— Это как-то связано с твоим братом? На него вдруг повеяло могильным холодком.
— С чего ты взяла?
— Прошлой ночью ты стонал во сне, приговаривая: «Беги, Уэйн, беги».
— Пустяки.
Но он лукавил, и они оба это знали. Салли ушла.
В четверть девятого позвонил мистер Нелл.
— Насчет этих ребят ты можешь быть спокоен, — сказал он. — Все они умерли.
— Да? — Он разговаривал, заложив пальцем только что прочитанное место в книге.
— Спасибо вам, — сказал Джим. — Всего доброго.
Мистер Нелл положил трубку. Оператор попросил Джима опустить шестьдесят центов, что он и сделал автоматически. Затем он повернулся… и увидел обезображенное, расплющенное о стекло лицо, увидел неестественно белый плоский нос и такие же белые суставы пальцев, заключавших это лицо в подобие рамки.
Это ему улыбался Винни, прижавшись к кабине телефона-автомата. Джим закричал.
Урок. Класс писал сочинение. Все потели над своими листками, натужно выдавливая из себя какие-то слова. Все, кроме троих. Роберта Лоусона, сидевшего на месте сбитого машиной Билли Стирнса, Дэвида Гарсиа, занявшего место выброшенной из окна Кэти Славин, и Винни Кори, восседавшего за партой ударившегося в бега Чипа Освея. Не обращая внимания на лежащие перед ними чистые листки, все трое откровенно разглядывали учителя. Перед самым звонком Джим тихо сказал:
— Вы не задержитесь на минуту после урока, мистер Кори?
— Как скажешь, Норм.
Лоусон и Гарсиа громко заржали, все остальные отмалчивались. Не успел отзвенеть звонок, как ученики подбросали сочинения на стол преподавателя, и всех их словно корова языком слизала. Лоусон и Гарсиа задержались в дверях, и у Джима неприятно потянуло низ живота. Неужели сейчас? Но тут Лоусон бросил Винни:
— Увидимся позже.
— Ладно.
И эта парочка вышла. Лоусон прикрыл дверь, а Дэвид Гарсиа заорал: «Норм жрет птичий корм!» Винни поглядел на дверь, потом на Джима и улыбнулся:
— Я уж думал, вы не решитесь.
— Вот как?
— Что, отец, напугал я вас вчера в телефонной будке?
— Никто уже не говорит «отец». Это давно уже не шик-модерн, Винни. Так же как само словечко «шик-модерн». Весь этот молодежный сленг приказал долго жить. Вместе с Бадди Холли.
— Как хочу, так и говорю, — буркнул Винни.
— А где четвертый? Где рыжий?
— Мы разбежались, дядя, — за нарочитой небрежностью сквозила настороженность, и Джим это сразу уловил.
— Он ведь жив, не так ли? Потому его и нет здесь. Он жив, и сейчас ему года тридцать два — тридцать три. И тебе было бы столько же, если бы…
— Этот зануда? — оборвал его Винни. — Было бы о ком говорить. — Он развалился за учительским столом, изрезанным всевозможными художествами; глаза заблестели. — А я тебя хорошо помню во время очной ставки. Я думал, ты со страху обделаешься, когда ты увидел меня и Дэйви. У меня ведь, дядя, дурной глаз.
— Я не сомневаюсь, — сказал Джим. — Шестнадцать лет ночных кошмаров тебе мало? И почему сегодня? И почему я?
На какой-то миг Винни растерялся, но затем лицо его озарила улыбка:
— Потому что с тобой, дядя, мы тогда не разобрались. Зато сейчас мы тебя сделаем.
— Где вы были? Где вы были все это время?
Винни поджал губы:
— А вот об этом помалкивай, усек?
— Тебе вырыли яму, Винни, ведь так? Три метра под землей. На Милфордском кладбище. Среди других…
— Заткнись!
Винни вскочил на ноги, переворачивая стол.
— Вам со мной будет не просто, — предупредил Джим. — Я постараюсь, чтобы вам со мной было не просто.
— Мы тебя сделаем, отец, чтобы ты сам все узнал про эту яму.
— Убирайся.
— А может, и твою женушку сделаем.
— Только тронь ее, поганец, и я тебя… Джим слепо пошел на него, испытывая одновременно ужас и свою беспомощность перед этой новой угрозой.
Винни ухмыльнулся и двинулся к выходу.
— Расслабься, папаша, а то пупок развяжется, — хохотнул он.
— Только тронь ее, и я тебя прикончу. Винни улыбнулся еще шире:
— Прикончишь? Меня? Ты разве не понял, дядя, что я давно мертвый?
Он вышел из класса. Эхо его шагов еще долго звучало в коридоре.
— Что ты читаешь, дорогой? Джим повернул книгу переплетом к жене, чтобы та могла прочесть название: «Вызывающий демонов».
— Фу, гадость. — Она отвернулась к зеркалу поправить прическу.
— На обратном пути возьмешь такси?
— Зачем? Всего четыре квартала. Прогуляюсь — для фигуры полезнее.
— Одну из моих учениц остановили на Саммер-стрит, — соврал он. — Вероятно, хотели изнасиловать.
— Правда? Кого же это?
— Диану Сноу, — назвал он первое пришедшее на ум имя. — Учти, она не паникерша. Так что ты лучше возьми такси, хорошо?
— Хорошо. — Она присела перед ним, взяла его голову в ладони и заглянула в глаза. Джим, что происходит?
— Ничего.
— Неправда. Что-то происходит:
— Ничего серьезного.
— Это как-то связано с твоим братом? На него вдруг повеяло могильным холодком.
— С чего ты взяла?
— Прошлой ночью ты стонал во сне, приговаривая: «Беги, Уэйн, беги».
— Пустяки.
Но он лукавил, и они оба это знали. Салли ушла.
В четверть девятого позвонил мистер Нелл.
— Насчет этих ребят ты можешь быть спокоен, — сказал он. — Все они умерли.
— Да? — Он разговаривал, заложив пальцем только что прочитанное место в книге.
Страница 8 из 11
