Интересный эффект

Чёрный, потрескавшийся телефон из эбонита. Он звонит и звонит. Пулевые отверстия на наборном диске никуда не ведут. Цифр нет. Есть только десять черных букв Ж.. Десять долбанных Жопастых негритят. Телефон жужжит и жужжит… 30 ЛЕТ: Пронзительное электронное улюлюканье китайского телефона вырывает его из очередного липкого сна, в который он погрузился основательно поддав пива. Хриплый голос стреляет из динамика трубки в его мозг. Он уведомляет его о смерти жены и приглашает явиться на опознание, и добавляет, что опознавать особо нечего. Он говорит что то ещё, что то хрипит, этот мерзкий голос. Голос из сна. Ему снится кошмар. Игорь вспоминает, как он, хихикая колет себя булавкой. Хочет проснуться и колет, колет. Больно. Какой реальный, блин, сон, — думает он и хихикает. И снова колет… Старая вонючая лампа Алладина. Арабские письмена, тысяча и одна ночь… Падишах, Шахерезада… Сказки, эти грёбаные сказки. Глянешь из безумного настоящего в прошлое. Найдёшь там что то хорошее, что когда то случилось вроде бы даже с тобой. И видишь сказки. Эти грёбаные сказки. На ночь. Что бы лучше спалось. Больше нет ничего, ни смысла, ни радости, ни ощущения, что это действительно было с тобой. Просто очередная сраная сказка выблеванная в эфир очередной сраной Шахерезадой. 30-25 ЛЕТ: Период времени, окрашенный в розовые тона тепла и радости, растянувшийся на пять лет. Кадры мелькают перед его расстроенным разумом, будто какой то рекламный ролик: Ирина, Ирина, Ирина, поцелуи, разговоры, секс, нежность, ласка, любовь, Ирина, мечта… и кро-вавый финал — Покупайте автомобили марки ЗИЛ, потому что это самые громкие, хрипящие, пердящие, мощные автомобили в мире. И посмотрите, что ЗИЛ может сделать с человеком! Посмотрите на эти кровавые отпечатки огромных протекторов на асфальте! А на эту кучу разорванного мяса! На эту беременную кучу разорванного мяса! ЗИЛ — это ваша машина!

Фото. Улыбающиеся лица. Институт. Как молоды мы были. Как сильно мы любили… Или что то в этом роде. Было и такое. Вроде бы. 24 ГОДА: Подающий надежды студент политехнического института, предано занимающийся юриспруденцией, встречает на одной из вечеринок, в чьей то провонявшей перегаром кухне застенчиво улыбающуюся девушку. Ирину. Они болтают о смысле жизни, декламируют Хайяма, обсуждают Ницше. Потом разговаривают о музыке. Потом о домашних животных. Потом о преподавателях. Потом о чём то ещё. Потом понимают что любят друг друга.

Верёвка с петлёй. Лассо? Аркан? Ковбои, загоняющие мустангов? Отважный Клинт Иствуд дёргает за верёвку и сбрасывает с лошади хрипящего краснокожего вождя Подмышки Орла? Нет. Мамин подарок. Близкие люди нам иногда делают подарки. Необычные подарки. Которые всё время с нами. Прямо в голове. Всегда. 20 ЛЕТ: Игорь с криком выбегает на лестничную площадку. Его глаза почти вываливаются из глазниц, слюна брызжет из расхлябленного рта, он орёт. Что то про маму. Его мама в это время мирно висит в полуметре над полом. Её синий язык далеко высунут изо рта, подёрнутые плёнкой глаза выпучены как и у Игоря, увидевшего её. Верёвочная петля плотно стянула её шею, перетерев в нескольких местах кожу до крови. На груди у неё записка с просьбой о прощении, и от неё вовсю несёт дерьмом — кишечник освободился от мерзкого груза пока она билась в конвульсиях.

Прямоугольник плотной бумаги с печатью. С надписями, с его кривой росписью. С его маленьким фото. Права. Можно теперь водить машину. Например ЗИЛ. Или джип. Но суть не в этом. Суть в совершеннолетии. Мужик, блин. Взрослая жизнь. Прощай детство. Можно пить пиво и водку, курить сигареты, уходить из дома с ночёвкой. Таков семейный договор. Отпиннуть, сжавшееся до размеров футбольного мяча, детство, с его табуированными темами, запретными делами и прочим надуманным дерьмом. 18 ЛЕТ: С отцом он обмывает получение прав и быстро спьянев после нескольких бутылок пива, пытается объяснить отцу, что тот старый никчемный дебил. Отец, разгоняющийся самопальной водкой, ломает ему нос и выбивает передние зубы.

16.

14.

12… Жалкие, бессмысленные, канувшие в небытие, годы жизни. Первая сигарета, первая пьянка, первый поцелуй, первый сексуальный опыт… Каким огромным это каза-лось тогда и каким глупым видится сейчас. Как какой то идиотский сон. Полная чушь.

— Говорят интересный эффект получается, — проквакал в глубине его сознания смутно знакомый голос. Это то что за фигня? Что то очень далёкое, эфемерное. Очень прошлое. Когда он попытался напрячься и вспомнить это прошлое, его что то удержало. Словно кирпич на знаке. Словно нельзя. Тупик. Пути нет. Обрыв. Пропасть. Бездна.

Он почувствовал отдалённое беспокойство. Вдруг вспотели ладони. Что за дерьмо? Это страх? Но чего? Что может быть пугающего в каком то забытом дурацком воспоминании детства? Ничего. Ни хрена. Никакого страха. Страх здесь, в реальности, а в прошлом лишь сказки. Страшные, весёлые, добрые и злые. Эти грёбаные сказки. На ночь. Ничего больше.