Исчадие

— Ответьте мне?! Ведь я не мог этого сделать! Неужели я убил ее, свою Верочку? Убил вот этими руками! — Антон Григорьевич поднял руки над головой и потряс ими.

Он на некоторое время застыл в такой скорбной позе. А потом закрыл лицо руками и зарыдал.

Валера понял, что в настоящее время что-либо ему объяснять просто бесполезно. Пусть он немного придет в себя. Если, конечно, придет.

Он отложил топор в сторону, встал на ноги и снова подошел к двери в ванную комнату. Взглянул на замок. Тот был обычным, так что отогнуть задвижку топором было бы довольно легко. Валера подошел к шкафу, открыл дверцы и начал осматривать вещи. На верхней полке лежала большая спортивная сумка. Увидев ее, он подумал: «Вот это удачно, как раз кстати». Он достал ее и поднес к ванной комнате. Потом вернулся и достал из шкафа несколько длинных атласных лент, предназначенных для украшения причесок. Попробовал их на прочность, взявшись за концы и дернув руками в разные стороны. Разорвать не удалось. «Отлично», — снова радостно усмехнулся он про себя.

Поднял с пола топорик, Валера подошел к двери в ванную комнату. Прислушался. Там было по-прежнему тихо. Он вставил топор лезвием в щель двери и стал ее отжимать. Чуть надавил и потянул за ручку. Дверь открылась.

Вика стояла в дальнем углу, прижавшись спиной к стене. Он остановился, и на миг ему показалось, что перед ним опять его любимая, добрая и ласковая дочурка. Милая Викуля, которую он так любил. За которую готов был отдать все, даже саму жизнь. Но в это время девочка злобно, исподлобья, взглянула на Валеру. И наваждение сразу прошло. Нет, перед ним находился монстр, в обличье маленькой девочки. Его дочери больше не было. И вот за это, и за все другие беды, это чудовище надо было покарать. И он сделает это!

Валера зашел в ванную комнату и схватил Вику. Та отчаянно сопротивлялась. В маленьком теле ребенка была сила взрослой разъяренной женщины. Поэтому Валера не сразу справился с ней. Но все-таки одолел. Он повалил ее на пол и связал руки и ноги лентами, взятыми из шкафа. Потом засунул свой носовой платок ей в рот, в виде кляпа, и плотно обернул голову еще одной лентой. Так, чтобы она не могла вытолкнуть этот импровизированный кляп изо рта. Затем, связанные за спиной руки, притянул к ногам и стянул еще одной лентой. Девочка все это время извивалась, пытаясь освободиться. Валера присел перед ней, взял за волосы и резко повернул лицом к себе.

— Будешь сопротивляться, я просто тебя убью! Ты поняла?

Вика перестала биться и затихла.

— Лежи спокойно, не дергайся. Иначе, я тебя задушу. Ты всё поняла? — еще раз спросил ее Валера.

Она кивнула головой.

Валера встал, взял приготовленную сумку, расстегнул замок и распахнул ее. Вернулся к шкафу, вытащил из него махровое полотенце и положил его на дно сумки. Потом подхватил Вику на руки и положил ее в сумку. Проверил, как она связана, и закрыл замок.

Все, дело сделано. Теперь надо выбираться из дома. Он огляделся. Антона Григорьевича в комнате не было. Валера и не заметил, когда он исчез. Ну да бог с ним, сейчас не до него. Он подхватил сумку и забросил ее за спину, держа левой рукой за ручки. Взял в правую руку топорик и вышел из комнаты. В коридоре остановился и прислушался. Тишина. Медленно начал спускаться по лестнице. В его голове уже созрел план своих дальнейших действий. Надо было вернуться в пристрой. Чем-то привлечь в дом патрульных милиционеров, чтобы они вышли из машины. И попытаться выехать из поселка на их машине. Потом добраться в свой город. Там остановиться у Кати. А дальше будет видно.

Спустившись на первый этаж, Валера двинулся к двери, ведущей в пристрой к дому. И тут заметил, как в коридоре что-то мелькнуло. Он поставил сумку на пол и присмотрелся. Точно, это действительно была тень. Она падала в коридор от человека, стоящего в комнате, где находилась убитая обезглавленная женщина. Валера осторожно, на цыпочках, подошел к двери и заглянул в комнату. Там, над телом жены, стоял Антон Григорьевич. Он смотрел на нее, и лицо у него было такое, как будто он сам уже умер. Следы алой крови на мертвенно бледной коже только усиливали это впечатление.

Мужчина услышал в тишине дыхание Валеры и взглянул на него. В его глазах была такая безмерная боль, что, казалось, они взорвутся от невыносимого страдания.

Валера стоял и не знал, что делать. Помочь он никак не мог. Да и какая тут могла быть помощь. То, что случилось уже не исправить и не переделать. Угрызения совести, душевная опустошенность теперь навсегда останутся с этим человеком. Будет ли он находится дома или сидеть в тюрьме, будет здоров или болен. Это теперь не важно. Его существо обречено на вечную, нескончаемую муку. Конечно же, Антон Григорьевич это понимал. И он принял решение.

Медленно, как сомнамбула, он поднес к груди нож и приставил его острием к тому месту, где билось его измученное сердце. Нож был длинным, и мужчине пришлось вытянуть обе руки, которыми он держал рукоятку, полностью вперед. Теперь нож был направлен под углом девяносто градусов точно в сердце.