Исчадие

Катя замолчала и только выжидательно смотрела на Валеру. И он, преодолев сомнения, согласился.

— Ну ладно. Давай так и сделаем.

Мужчина нехотя встал и тоже подошел к сумке. Он вытащил Вику и положил ее на диван. Катя сразу подложила под ее голову подушку. Валера развязал ленту, которая притягивала ее руки к ногам, а потом полностью освободил ноги. Девочка сразу вытянулась в полный рост, немного прогнулась, разминая затекшую спину, а потом посмотрела на Катю и сказала:

— Тетя Катя, я хочу пить. Мне папа не давал воды. Вообще не давал. И я очень хочу пить. А еще хочу в туалет. И кушать тоже хочу.

— Ты что же, — женщина сердито посмотрела на Валеру, — совсем что ли? Напоить хотя бы мог!? Накормить надо было.

— Да не чем было поить, и кормить нечем.

— А в туалет что, тоже не мог сводить ребенка?

Валера махнул рукой.

— Веди сейчас сама. Только руки не развязывай. И дверь в туалет не закрывай. А тебе я вот что скажу, — он присел на корточки перед лежащей девочкой, — ты молчи, ничего не говори. Скажешь еще хоть слово, я тебя засуну в рот кляп. Поняла?

Вика молча кивнула головой. Валера снова вернулся к стулу и сел.

Катя подняла Вику, усадила на диван. Потом помогла спуститься на пол и повела ее в туалет, придерживая руками за плечи. Вернувшись, они прошли на кухню. Катя оттуда сказала:

— Валера, сейчас я ее покормлю. А потом и тебя тоже. Хорошо?

— Ладно, я пока здесь посижу. Ты только ей руки не развязывай. Корми так, с ложечки.

Валера откинулся на спинку стула и, наконец-то, расслабился. Теперь, когда он добрался до дома Кати, оставалось решить всего один вопрос. Но, зато самый главный. Что делать с Викой? Убить и уничтожить тело? Это было бы самым правильным. Валера уже спокойно думал об этом. Он уже не ассоциировал эту девочку со своей дочерью. Каждый раз, когда он смотрел на нее, его душу раздирала боль. Ведь внешне это была его Викуля. Но раз за разом он убеждался, что это не так. Валера не хотел в это верить, но факты, о которых он знал, и нападения на него самого, убеждали его, что в теле его дочери находится другое существо. Существо злобное и коварное. Он не понимал, куда же в этом случае делась его дочка. Видно, это было выше его обычного человеческого сознания. Ясно было одно — эта девочка не его дочь. И он из всех сил старался понять и принять это положение вещей. Девочка эта была виновницей гибели множества людей. Именно поэтому, надо было ее уничтожить.

Но тогда, после ее убийства, всем будет ясно, что Валера отъявленный преступник. Которого, в лучшем случае, надо навечно засадить в тюрьму, чтобы он там гнил. Всех погибших повесят на него, ну кроме детей в доме ребенка. Говорить, что это все сделала Вика, и он её поэтому убил — полный абсурд. Эти заявления спишут на бред его больного воображения. Так что, если ее убить, то тогда Валера или садиться до конца своих дней в тюрьму или остаток жизни проводит в бегах. Опять же, пока его не поймают. А его, рано или поздно, точно поймают. Денег больших у него нет. Возможностей уехать за границу тоже. Да и куда он сможет поехать? Некуда ему ехать. Хотя, если уничтожить тело, то и не будут никого искать. Конечно, искать-то будут. Но никого не найдут. Может быть, будут какие-то подозрения. Но, как говорят, нет тела — нет и дела. Если труп исчезнет, то никто ничего не докажет. И он совсем не причем, ничего не знает. Только вот как все это проделать? Да и его-то все равно будут искать. Он ведь беглый псих. А если поймают, то могут раскрутить и все у него выпытать. Ведь следователи на этом собаку съели. А он никогда с криминалом связан не был, и как вести себя на допросах не знает. Тогда снова все повесят на него. Так что, как говориться, куда ни кинь, всюду клин.

Снова не приняв никого решения, Валера позвал Катю:

— Ну что вы там, поели?

— Да, уже все. Сейчас заканчиваем. Подожди еще немного.

Потом Валера услышал, как отодвинулись стулья, и в комнату вышли Катя и Вика. Они прошли к дивану, и женщина помогла связанной девочке на него забраться. Она положила ее головой на подушку и накрыла пледом.

— Слушай, — повернулась она к Валере, — может, развяжем ей руки?

Валера встал со стула и подошел к ним.

— Нет. Пусть спит так.

Он сел на диван и убрал с девочки плед.

— Повернись на бок, к стене.

Вика послушно повернулась. Валера развязал ей руки, и девочка сразу стала растирать запястья. На них отчетливо были видны следы связывания. Немного подождав, Валера сказал:

— А теперь, давай свои руки сюда.

И Вика снова безропотно протянули их ему. Он, теперь уже спереди, плотно их связал, стараясь все же сильно не затягивать узлы.

— Ну, вот так. А теперь спи.