Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
195 мин, 10 сек 10126
Мерседес оказалась худощавой женщиной средних лет с неулыбчивым лицом. Она сноровисто принялась освобождать Беатрис от такого красивого и такого неудобного платья, и та поняла, что опыта новой служанке не занимать. Нарядно одетая Лусия тоже чувствовала себя неуютно рядом со строгой Мерседес, которая не поддержала начатого ею шутливого разговора. Лусия виновато посмотрела на Беатрис и начала вытягивать шпильки, распуская тяжелые густые волосы своей госпожи.
Беатрис разглядывала себя в зеркало, борясь с неуверенностью и время от времени кидая опасливые взгляды на широкую кровать под балдахином.
«Большинство женщин проходят через это и даже остаются живы, — напомнила о себе насмешливая девчонка. — А некоторые — подумать только — еще и довольны жизнью. Вспомни-ка Инес»
Однако пример сестры служил лишь слабым утешением.
Лусия взяла приготовленную рубашку и помогла Беатрис надеть ее, затем заплела ее волосы в косу. Затем обе служанки поклонились сеньоре де Эспиноса и пожелали той доброй ночи. Беатрис осталась одна и нерешительно присела на краешек кровати. На изящном трехногом столике был поднос с фруктами. Рядом с подносом стояли графин с вином и два небольших бокала. Пламя свечей зажигало в темном вине рубиновые блики и мягко высвечивало детали богатой обстановки, придавая таинственность полутемной спальне.
Беатрис помедлила немного и легла. Натянув на себя шелковое покрывало, она попыталась собраться с мыслями. Она чувствовала замешательство: дон Мигель был так сдержан, даже холоден. Как знать, не представлял ли он на месте Беатрис ту самую донью Арабеллу и не сожалел ли о своем поспешном предложении. Кроме того, она не могла не думать о том, что в любую минуту дверь откроется и ее муж войдет в спальню. Ее страшило то, что должно случиться этой ночью. Все же постепенно она успокоилась и даже задремала, утомленная волнениями безумного дня.
… Беатрис проснулась, как от толчка. Она открыла глаза, и ее сердце бешено забилось: дон Мигель, сменивший черный камзол на черный же халат, надетый поверх рубахи, стоял в изножье кровати и молча разглядывал жену. Его отрешенный вид окончательно лишил Беатрис присутствия духа. Дрожа как от озноба, она натянула покрывало до самого подбородка.
«Он здесь только для того, чтобы исполнить свой долг… Я совсем безразлична ему»… — мелькали вспугнутыми чайками ее мысли, и даже та, другая Беатрис, всегда выручавшая ее в трудную минуту, на этот раз молчала.
Дон Мигель скинул халат и опустился рядом с ней на постель.
— Донья Беатрис, готовы ли вы принять меня? — услышала Беатрис его равнодушный голос, и ее страх перерос в ужас.
Она облизнула пересохшие губы и зажмурилась. Муж осторожно стянул покрывало, потом Беатрис почувствовала его руку на своем колене. Он медленно провел по ее бедру и тяжело навалился сверху. Всхлипнув, она судорожно вцепилась в подол сорочки и стиснула ноги. Несколько мгновений ничего не происходило, потом де Эспиноса вздохнул и снял с нее свой вес.
— Можно обойтись и без этого, — вдруг сказал он глухо, — К тому же я дал слово не обременять вас своим присутствием.
Глаза Беатрис изумленно распахнулись. Криво усмехаясь, дон Мигель сидел рядом с ней, и в его глазах была тоска.
— А как же доказательство… — неожиданно для самой себя пролепетала она.
— Какое еще доказательство?
Беатрис отхватили растерянность и стыд, отчаянно краснея, она ответила:
— Свершения брака…
— Хм, и в самом деле. И доказательство вашей добродетели тоже, — кажется, к де Эспиносе вернулась его ирония: — Дело решаемое.
Он встал с кровати и подошел к столику.
— Не вполне подходит, но согласитесь, было бы странно отправиться в спальню к молодой жене с кинжалом или шпагой, — проговорил он, беря небольшой нож с закругленным лезвием, предназначенный для фруктов: — Обычно все ножи в моем доме отменно заточены…
— Что… что вы собираетесь сделать? — недоуменно спросила Беатрис.
— Позаботиться о вашей репутации, дорогая жена. И о моей тоже.
Де Эспиноса полоснул себя по предплечью, бормоча:
— Никогда бы не подумал… Теперь это уже даже не фарс, а пьеска, достойная балагана на деревенской ярмарке…
Из пореза обильно выступила кровь, и он стряхнул несколько тяжелых капель на простыню.
— Думаю, достаточно. А теперь спите.
— А вы? — Беатрис была совсем сбита с толку таким поведением своего супруга, одновременно ощущая облегчение, благодарность и…
«Разочарование» — подсказала вернувшаяся маленькая вредина.
— Придется побыть еще немного в вашем очаровательном обществе, — добродушно ответил дон Мигель, устраиваясь на кровати поодаль от Беатрис: — Надо же блюсти… репутацию. Спокойной ночи, донья Беатрис.
Беатрис открыла глаза: шторы были отдернуты, и яркое солнце позднего утра заглядывало в комнату. Возле кровати стояла Мерседес с куском полотна, перекинутым через плечо, и глубокой миской в руках.
— Мерседес? Зачем ты принесла это?
Беатрис разглядывала себя в зеркало, борясь с неуверенностью и время от времени кидая опасливые взгляды на широкую кровать под балдахином.
«Большинство женщин проходят через это и даже остаются живы, — напомнила о себе насмешливая девчонка. — А некоторые — подумать только — еще и довольны жизнью. Вспомни-ка Инес»
Однако пример сестры служил лишь слабым утешением.
Лусия взяла приготовленную рубашку и помогла Беатрис надеть ее, затем заплела ее волосы в косу. Затем обе служанки поклонились сеньоре де Эспиноса и пожелали той доброй ночи. Беатрис осталась одна и нерешительно присела на краешек кровати. На изящном трехногом столике был поднос с фруктами. Рядом с подносом стояли графин с вином и два небольших бокала. Пламя свечей зажигало в темном вине рубиновые блики и мягко высвечивало детали богатой обстановки, придавая таинственность полутемной спальне.
Беатрис помедлила немного и легла. Натянув на себя шелковое покрывало, она попыталась собраться с мыслями. Она чувствовала замешательство: дон Мигель был так сдержан, даже холоден. Как знать, не представлял ли он на месте Беатрис ту самую донью Арабеллу и не сожалел ли о своем поспешном предложении. Кроме того, она не могла не думать о том, что в любую минуту дверь откроется и ее муж войдет в спальню. Ее страшило то, что должно случиться этой ночью. Все же постепенно она успокоилась и даже задремала, утомленная волнениями безумного дня.
… Беатрис проснулась, как от толчка. Она открыла глаза, и ее сердце бешено забилось: дон Мигель, сменивший черный камзол на черный же халат, надетый поверх рубахи, стоял в изножье кровати и молча разглядывал жену. Его отрешенный вид окончательно лишил Беатрис присутствия духа. Дрожа как от озноба, она натянула покрывало до самого подбородка.
«Он здесь только для того, чтобы исполнить свой долг… Я совсем безразлична ему»… — мелькали вспугнутыми чайками ее мысли, и даже та, другая Беатрис, всегда выручавшая ее в трудную минуту, на этот раз молчала.
Дон Мигель скинул халат и опустился рядом с ней на постель.
— Донья Беатрис, готовы ли вы принять меня? — услышала Беатрис его равнодушный голос, и ее страх перерос в ужас.
Она облизнула пересохшие губы и зажмурилась. Муж осторожно стянул покрывало, потом Беатрис почувствовала его руку на своем колене. Он медленно провел по ее бедру и тяжело навалился сверху. Всхлипнув, она судорожно вцепилась в подол сорочки и стиснула ноги. Несколько мгновений ничего не происходило, потом де Эспиноса вздохнул и снял с нее свой вес.
— Можно обойтись и без этого, — вдруг сказал он глухо, — К тому же я дал слово не обременять вас своим присутствием.
Глаза Беатрис изумленно распахнулись. Криво усмехаясь, дон Мигель сидел рядом с ней, и в его глазах была тоска.
— А как же доказательство… — неожиданно для самой себя пролепетала она.
— Какое еще доказательство?
Беатрис отхватили растерянность и стыд, отчаянно краснея, она ответила:
— Свершения брака…
— Хм, и в самом деле. И доказательство вашей добродетели тоже, — кажется, к де Эспиносе вернулась его ирония: — Дело решаемое.
Он встал с кровати и подошел к столику.
— Не вполне подходит, но согласитесь, было бы странно отправиться в спальню к молодой жене с кинжалом или шпагой, — проговорил он, беря небольшой нож с закругленным лезвием, предназначенный для фруктов: — Обычно все ножи в моем доме отменно заточены…
— Что… что вы собираетесь сделать? — недоуменно спросила Беатрис.
— Позаботиться о вашей репутации, дорогая жена. И о моей тоже.
Де Эспиноса полоснул себя по предплечью, бормоча:
— Никогда бы не подумал… Теперь это уже даже не фарс, а пьеска, достойная балагана на деревенской ярмарке…
Из пореза обильно выступила кровь, и он стряхнул несколько тяжелых капель на простыню.
— Думаю, достаточно. А теперь спите.
— А вы? — Беатрис была совсем сбита с толку таким поведением своего супруга, одновременно ощущая облегчение, благодарность и…
«Разочарование» — подсказала вернувшаяся маленькая вредина.
— Придется побыть еще немного в вашем очаровательном обществе, — добродушно ответил дон Мигель, устраиваясь на кровати поодаль от Беатрис: — Надо же блюсти… репутацию. Спокойной ночи, донья Беатрис.
10. Утро
— Доброе утро, донья Беатрис.Беатрис открыла глаза: шторы были отдернуты, и яркое солнце позднего утра заглядывало в комнату. Возле кровати стояла Мерседес с куском полотна, перекинутым через плечо, и глубокой миской в руках.
— Мерседес? Зачем ты принесла это?
Страница 20 из 54
