Искупление

Служанка окинула ее скептическим взглядом и терпеливо, будто втолковывая неразумному ребенку, ответила:

— Я обмою вас. Кроме того, я должна забрать простыню, что бы вывесить ее в знак того, что ваш брак свершился.

«И увидеть, что кровь есть только на простыне» — в панике подумала Беатрис.

Она была довольно неприхотлива и не предполагала, что служанка явится помочь ей в столь деликатном деле. Тем временем, Мерседес поставила миску на столик и повернулась к новоиспеченной сеньоре де Эспиноса, ожидая когда та изволит выбраться из-под покрывала. Но Беатрис еще тщательнее закуталась в плотный шелк и, постаравшись придать голосу как можно больше уверенности, сказала:

— Позови Лусию. Она сделает все, что нужно.

Мерседеса пожала плечами и удалилась столь величественно, словно это она была здесь госпожой. А Беатрис осталась лежать, чувствуя, как слезы вскипают на ее глазах. На смену страху пришли обида и горечь. После разговоров с сестрой она робко надеялась, что дон Мигель проявит немного нежности и будет добр с ней. Но все пошло совсем по-другому, его надменная суровость напугала ее, и она не смогла справиться с собой… Неужели она настолько непривлекательная для своего супруга, что он предпочел оставить ее в покое? Зачем же он тогда женился на ней?

— Донья Беатрис! О, вы плачете? Вам больно? — прозвенел над ней встревоженный голос Лусии.

Беатрис вытерла слезы и с отчаянием посмотрела на служанку, вызывая у той еще большую тревогу.

— Прикажете приготовить укрепляющий отвар?

— Ничего не нужно, Лусия, — Беатрис встала с кровати и, кутаясь в покрывало, устроилась в стоящем в углу кресле.

— Той мегере срочно понадобилась простыня, — неодобрительно сказала служанка.

— Ну так отдай ей требуемое.

— Подождет, сперва я поухаживаю за вами.

— Ничего не было. Дон Мигель не притронулся ко мне.

— Но как же… — Лусия покосилась на разворошенную постель.

Сеньора де Эспиноса закусила губу и отвернулась.

— Я мигом, — пробормотала служанка и метнулась к двери, комкая простынь со злополучным доказательством «свершения брака».

— Это моя вина, — с горечью проговорила Беатрис, когда Лусия вернулась. — Я не совладала со своим страхом. 

Служанка покачала головой: 

— Ох, донья Беатрис! Простите, что говорю вам такое и вроде откуда мне знать, но слуги сведущи в делах господ — даже самых сокровенных, намного больше, чем те полагают. Такого мужчину, как ваш супруг, не остановили бы ни ваши слезы, ни ваш страх. Я успела кое-что услышать о нем, знайте, что до сих пор он вел жизнь, далекую от праведности, и не чурался женщин.

Беатрис хотела было возмутиться, но, глядя на расстроенную девушку, передумала. Лусия не раз доказывала свою преданность, и их отношения давно переросли рамки, установленные для госпожи и служанки.

— Значит, я совсем не пробуждаю в нем желания…

— Возможно, дон Мигель не оправился после ранения, — осторожно сказала Лусия.

— Возможно, — вздохнула Беатрис. — Ты не знаешь, где мой муж?

— Я видела дона Мигеля утром, он давал распоряжения управляющему Фернандо. Кажется, он отправлялся в гавань и не был намерен возвращаться сегодня.

— Вот как? — у Беатрис снова защипало в глазах.

Она встала и подошла к окнам: оказывается, отсюда были видны море и гавань с лесом корабельных мачт. Где-то там находился ее супруг, занимаясь тем, к чему его сердце лежало гораздо больше, чем к общению с молодой женой. 

«Прекрати разводить сырость! Ты ведь и раньше знала, что он женится на тебе без любви. Никто не мешает тебе почитать его… как отца. А теперь пора встряхнуться и приняться за дела: вряд ли у сеньоры де Эспиноса их меньше, чем у сеньориты Сантана».

Думая о своем супруге, Беатрис не могла бы и вообразить, чем он на самом деле занимался в тот миг. Закрывшись в своей каюте на «Санто-Доминго», дон Мигель основательно и со знанием дела напивался. 

… Та доверчивость, с которой заснула его жена, свернувшись клубочком под покрывалом, тронула его. Некоторое время он смотрел на нее, борясь с искушением поправить прядь волос, упавшую ей на щеку. Не стоит ее беспокоить. 

Вздохнув, де Эспиноса поднялся с кровати, решив отправиться к себе и тоже немного поспать. Он тоже хорош! Какого дьявола ему потребовалось связывать себя узами брака, да еще давать обещание не докучать жене? Впрочем, тогда понятно, почему Беатрис перепугалась до полусмерти, увидев его в своей спальне. Что же, он сделал то, что сделал, что проку сожалеть? Кроме того, он продолжал ощущать, что Беатрис странным образом нужна ему.