Человек настолько несовершенное существо, что не может придумать ничего такого, чего не было бы на самом деле.
46 мин, 41 сек 2869
Лес кончился. Мужчина бежал, не чувствуя ног под собой, но расстояние между ним и преследователем неуклонно сокращалось. Однако стоило волку выбраться из сплетения стволов и корней, как у него по бокам стали видны два чёрных отростка. Ещё мгновение и волк поднялся в воздух, поддерживаемый огромными кожистыми крыльями. Скорость его передвижения возросла.
Мужчина споткнулся, упал и, прежде чем что-то успело случиться, благодатная темень поглотила его.
Писатель взглядом сомнамбулы вперился в экран монитора, а пальцы его с бешеной скоростью носились по клавиатуре, но он ведать не ведал об этом.
В непроницаемой тьме он стоял напротив палача. Теперь он был уверен в том, что палач и волк были одним и тем же лицом. Странный ветер подхватил его мысли и поиграл полами плаща, принадлежащего палачу.
Затем Аристарх увидел, что это был не плащ. Это были крылья.
— Какой ты догадливый, — донеслось из-под капюшона.
— Да, — набравшись нечаянной дерзости, произнёс писатель. — А ещё я знаю, для чего тебе нужен этот капюшон и маска палача.
— Для чего же?
— Чтобы люди не видели твоей волчьей морды!
— Ха-ха-ха, — раздался смех, достойный сатаны. — А ведь ты прав, чёрт меня подери!
С этими словами существо скинуло маску. Писателю открылась оскаленная пасть.
— Я не успел вовремя прыгнуть через кинжал, старая карга унесла его, — прорычала она. — Да, я не стану прежним, впрочем, как и ты.
«Срок сдачи романа: 7 дней», —
значилось на мониторе.
На часах — начало восьмого.
Аристарх отнял руки от клавиатуры и с раскалывающейся головой направился в душ. Холодные и упругие струи смывали наваждение, но писателю уже не верилось, что кошмар не вернётся.
Захотелось всё бросить и уехать куда подальше.
На столе, как сувенир, стояли жёлтые в неприятных бурых пятнах волчьи челюсти.
Они гармонировали с будильником, найденным писателем. Аристарх не имел ни малейшего представления, откуда они взялись. Оскалились на мир, как будто, так и надо, будто всем так надо. Мужчина оскалился в ответ.
На улицу? — Нет! Печатать дальше? — Однозначно нет! Попробовать поспать? — Страшно! А с другой стороны, что ещё делать?
Книга лежала на койке; писатель осторожно, как к бомбе подошёл к ней, брезгливо взял двумя пальцами и швырнул в дальний угол. Засим спокойно улёгся в кровать, а спустя мгновения уже мирно посапывал.
На часах было ровно шесть.
Аристарх проспал сутки без единого сновидения.
Мужчина бросил взгляд на стенные часы: шесть. За окном — непроглядная мгла. Как обычно.
— Господи, что со мной происходит! — взмолился он.
Учитывая события последних дней, он не удивился бы, если бы ему ответили.
Но ему не ответили.
Звёзд не было.
Одинокая жёлтая луна, похожая на сыр, не спеша, вскатывалась на небосклон. Именно вскатывалась!
Только сейчас он обратил внимание на то, что естественный спутник Земли движется по небу, как колобок. Какие чувства рождала эта картина? Довольно сложные.
Аристарх провёл рукой по лицу. Ладонь оказалась влажной. Он плакал. Не так, как плачут дети, женщины, или пьяные. Он плакал, как капитаны уходящего под воду судна, стоящие на капитанском мостике, как генералы, когда их армии разбиты, а государства подчинены завоевателям. Он плакал, как родитель, униженный своим дитятей, — всё было в этих капельках солёной влаги.
Сюрреалистическая карусель принялась раскручиваться по новой. Компьютер набирал текст без посторонней помощи. Неожиданно писателю пришла гениальная в своей простоте мысль: Я тут лишний! Он едва сдержался, чтобы не закричать.
Дело оставалось за малым; он рванулся к двери, распахнул её, выскочил на лестницу и…, прорвав картину, на которой весьма реалистично была нарисована лестничная клетка, снова оказался в своей квартире. Аристарх затравленно оглянулся, но сзади ничего не было, кроме закрытой двери. Пробовать второй раз никакого желания не было.
Только тут писатель понял, что звучит отдалённая музыка. Это было инструментальное произведение, напоминавшее классику, но чем-то едва уловимо отличавшееся. Да и ото всей музыки, слышанной до сей поры. Было в ней что-то необычное.
Там-та-ра-рам тара-рара-па-пам рам-пам-пам.
В этой музыке не было повторяющихся элементов, более того, в ней как будто вообще не было никакой гармонии.
— Сюита Смерти, — подсказал ему чей-то голос.
— Тьфу ты, хреновина, — матюгнулся Аристарх.
Хреновина, или нет, но всё в его квартире жило в такт этой музыке: компьютер с означенными интервалами печатал, свет — мигал, двигались вещи, менялся температурный режим.
Впрочем, этого писатель не чувствовал. Его бросало то в жар, то в холод.
Раздался звонок в дверь.
Всё замерло. Музыка смолкла.
Со смешанными чувствами Аристарх направился к двери. Конечно, это могла быть и Лиза, но писатель очень рассчитывал на негаданное спасение. Несколько шагов заняли, как ему показалось, целую вечность, но вот, наконец, добрался до ручки замка и повернул её…
Тут же из глаз его посыпались искры, и невиданной силы смерч уложил его на лопатки. Впрочем, это был не смерч.
Мужчина споткнулся, упал и, прежде чем что-то успело случиться, благодатная темень поглотила его.
Писатель взглядом сомнамбулы вперился в экран монитора, а пальцы его с бешеной скоростью носились по клавиатуре, но он ведать не ведал об этом.
В непроницаемой тьме он стоял напротив палача. Теперь он был уверен в том, что палач и волк были одним и тем же лицом. Странный ветер подхватил его мысли и поиграл полами плаща, принадлежащего палачу.
Затем Аристарх увидел, что это был не плащ. Это были крылья.
— Какой ты догадливый, — донеслось из-под капюшона.
— Да, — набравшись нечаянной дерзости, произнёс писатель. — А ещё я знаю, для чего тебе нужен этот капюшон и маска палача.
— Для чего же?
— Чтобы люди не видели твоей волчьей морды!
— Ха-ха-ха, — раздался смех, достойный сатаны. — А ведь ты прав, чёрт меня подери!
С этими словами существо скинуло маску. Писателю открылась оскаленная пасть.
— Я не успел вовремя прыгнуть через кинжал, старая карга унесла его, — прорычала она. — Да, я не стану прежним, впрочем, как и ты.
«Срок сдачи романа: 7 дней», —
значилось на мониторе.
На часах — начало восьмого.
Аристарх отнял руки от клавиатуры и с раскалывающейся головой направился в душ. Холодные и упругие струи смывали наваждение, но писателю уже не верилось, что кошмар не вернётся.
Захотелось всё бросить и уехать куда подальше.
На столе, как сувенир, стояли жёлтые в неприятных бурых пятнах волчьи челюсти.
Они гармонировали с будильником, найденным писателем. Аристарх не имел ни малейшего представления, откуда они взялись. Оскалились на мир, как будто, так и надо, будто всем так надо. Мужчина оскалился в ответ.
На улицу? — Нет! Печатать дальше? — Однозначно нет! Попробовать поспать? — Страшно! А с другой стороны, что ещё делать?
Книга лежала на койке; писатель осторожно, как к бомбе подошёл к ней, брезгливо взял двумя пальцами и швырнул в дальний угол. Засим спокойно улёгся в кровать, а спустя мгновения уже мирно посапывал.
На часах было ровно шесть.
Аристарх проспал сутки без единого сновидения.
Мужчина бросил взгляд на стенные часы: шесть. За окном — непроглядная мгла. Как обычно.
— Господи, что со мной происходит! — взмолился он.
Учитывая события последних дней, он не удивился бы, если бы ему ответили.
Но ему не ответили.
Звёзд не было.
Одинокая жёлтая луна, похожая на сыр, не спеша, вскатывалась на небосклон. Именно вскатывалась!
Только сейчас он обратил внимание на то, что естественный спутник Земли движется по небу, как колобок. Какие чувства рождала эта картина? Довольно сложные.
Аристарх провёл рукой по лицу. Ладонь оказалась влажной. Он плакал. Не так, как плачут дети, женщины, или пьяные. Он плакал, как капитаны уходящего под воду судна, стоящие на капитанском мостике, как генералы, когда их армии разбиты, а государства подчинены завоевателям. Он плакал, как родитель, униженный своим дитятей, — всё было в этих капельках солёной влаги.
Сюрреалистическая карусель принялась раскручиваться по новой. Компьютер набирал текст без посторонней помощи. Неожиданно писателю пришла гениальная в своей простоте мысль: Я тут лишний! Он едва сдержался, чтобы не закричать.
Дело оставалось за малым; он рванулся к двери, распахнул её, выскочил на лестницу и…, прорвав картину, на которой весьма реалистично была нарисована лестничная клетка, снова оказался в своей квартире. Аристарх затравленно оглянулся, но сзади ничего не было, кроме закрытой двери. Пробовать второй раз никакого желания не было.
Только тут писатель понял, что звучит отдалённая музыка. Это было инструментальное произведение, напоминавшее классику, но чем-то едва уловимо отличавшееся. Да и ото всей музыки, слышанной до сей поры. Было в ней что-то необычное.
Там-та-ра-рам тара-рара-па-пам рам-пам-пам.
В этой музыке не было повторяющихся элементов, более того, в ней как будто вообще не было никакой гармонии.
— Сюита Смерти, — подсказал ему чей-то голос.
— Тьфу ты, хреновина, — матюгнулся Аристарх.
Хреновина, или нет, но всё в его квартире жило в такт этой музыке: компьютер с означенными интервалами печатал, свет — мигал, двигались вещи, менялся температурный режим.
Впрочем, этого писатель не чувствовал. Его бросало то в жар, то в холод.
Раздался звонок в дверь.
Всё замерло. Музыка смолкла.
Со смешанными чувствами Аристарх направился к двери. Конечно, это могла быть и Лиза, но писатель очень рассчитывал на негаданное спасение. Несколько шагов заняли, как ему показалось, целую вечность, но вот, наконец, добрался до ручки замка и повернул её…
Тут же из глаз его посыпались искры, и невиданной силы смерч уложил его на лопатки. Впрочем, это был не смерч.
Страница 9 из 13
