Искушение писателя

Сегодня она его слушалась, как раньше. Аристарху подумалось, что наваждение кончилось, что всё это было от перенапряжения, а телеграмма… А телеграмма от жены. Вот и всё.

Но часы показывали без пятнадцати восемь. Минутная стрелка неуклонно следовала назад, отматывая круг за кругом.

На четвёртой странице Аристарх понял, что если что-то и закончилось, то только его терпение. Из-под пальцев, стучащих по клавиатуре, на дисплей передавалась снова такая ерунда, которой свет не видывал. Писатель поймал себя на мысли, что печатает тот текст, который совсем недавно прочитал в книжке.

Его герои попали в ту самую полосу тумана. Аристарх поймал себя на том, что пишет от первого лица одного из героев, что раньше случалось с ним крайне редко. Возникло чувство «погружения», сопутствовавшее ему раньше, но сошедшее на нет в последнее время. Однако что-то во всём этом было не так… Он уже не видел ни компьютера, ни странного будильника, а только туманное поле и лес невдалеке…

— И вот тогда парень решил, во что бы то ни стало раздобыть секрет превращения, — сказал он зловещим тоном.

Мужчина поймал себя на мысли, что рассказывает историю про оборотня, услышанную им лет в девять, если не раньше.

— Макс, мне страшно!

Господи, опять этот голос и имя «Макс», — пронеслось в его голове. Он обернулся и принялся внимательно рассматривать свою спутницу. Это была и не Лиза, и не Варвара.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Меня? — удивлённо переспросила девушка и, кажется, немного обиделась.

— Ну да.

— Маша, но ведь…

Мужчина, не уверенный даже в том, как зовут его, понял вдруг, какую глупость совершил, спросив вот так напрямую её имя: по фабуле они были знакомы уже давно, а тут… чтобы он подумал на её месте?

— Нет, нет, ты не поняла, — перебил он, — я не в этом смысле, я имею в виду: как тебя зовут твои родители или близкие люди.

— А-а-а, — протянула Маша, — Ну, тогда: Мусик.

— Мусик? — Аристарх едва сдержался, чтобы не засмеяться.

— Ну, так вот, Мусик, бродил этот парень по бабкам по всяким, которые слыли ведьмами и колдуньями, и пытался раздобыть у них секрет. Однажды набрёл он на ветхую избушку, где встретила его настолько древняя бабушка, что ему казалась странной сама совместимость такой глубокой древности и жизни.

— Молчи, — проскрипела она, — я знаю, что тебе нужно, запоминай. Возьмёшь кинжал, в сплаве клинка которого нет ни капли серебра, заточишь его об волчий клык, а затем зарежешь им собаку. В полнолуние выйдешь в поле, воткнёшь кинжал в пень, кувыркнёшься через него, и ты станешь волком, но запомни: если не успеешь перекувыркнуться обратно до рассвета, то навсегда останешься таким…

Сзади раздался волчий вой.

— Мне страшно, — пролепетала Маша и прижалась к Максу.

— Но это же только нача…

— Смотри! — Крик холодного ужаса.

Только теперь мужчина соизволил оглядеться. Они шли по огромной поляне, замкнутой со всех сторон чёрным лесом и залитой молочно-белым мистическим туманом. Сзади из леса на поляну выкатывались парные жёлтенькие огоньки.

— Что за?! Побежали!

Уговаривать спутницу не пришлось; её протёртые местами джинсы маячили далеко впереди. Аристарх-Макс пустился за нею, но это было бесполезно, — огоньки догоняли очень быстро.

Почему я всё время убегаю? — подумал вдруг мужчина и решил остановиться, когда зловещий вой за спиной заставил его ускорить и без того бешеный темп.

Стая волков неумолимо настигала свои жертвы. Странно, но почему-то беглецы не задумывались о цели их беготни; можно ли укрыться от волков в лесу? Обоим казалось, что только в лесу они обретут спасение.

Тем временем лесная полоса всё приближалась и вскоре стала единственным, что можно было увидеть перед собой. Мужчина бежал быстрее, но за счёт первоначальной форы в лес они вбежали вместе. Назад оглядываться никто не рисковал, но, судя по слышимому учащённому дыханию, стая наступала им на пятки.

Впрочем, лес был, как лес, и никакого убежища в нём не было. Отчаяние наваливалось всем своим весом и цеплялось липкими лапами за горло.

Они переглянулись, и… Это стало роковым для Маши. Со всего хода она врезалась в дерево. Мужчина не замедлил хода и не обернулся, но он отчётливо услышал рычание, а после него чавканье.

Бежать стало легче. Хотя чувство преследования сохранялось, он был уверен, что большая часть стаи осталась у трупа.

— Тьфу ты, — вырвалось из его груди, когда он представил, что сейчас творится в нескольких сотнях метров позади него.

И тут он ясно почувствовал, что кто-то не без успеха пытается влезть в его голову. Волк, преследующий свою жертву, устанавливает с ней телепатический контакт, — абсурд! — тем не менее, это было именно так.

Оборотень ничего не говорил, а только посылал внутреннему взору жертвы свой образ, словно хотел показать себя перед смертью. Это был красивейший представитель волчьих с кровожадно оскаленной пастью.