Испытание

— Я бы решил, что ваш спутник болен, — ответил он. — Но не знаю, вам виднее. Двигается он не как раненый. И кровью от него не пахнет.

— Мы со штурманом тоже думаем, что у него что-то болит, — вздохнул Ильсор, — но он не признаётся, а как вытряхнуть из него правду, мы не знаем.

— Дело плохо, — согласился Несмелый Лев. — Если он не хочет лечиться, ничего не поделаешь.

Некоторое время Ильсор шёл молча. Вчерашний венок, который он ещё не выбросил, так и висел у него на шее. Стебельки цветов похолодели и обмякли, но венчики желтели по-прежнему. Все мысли Ильсора были заняты Мон-Со, который шёл позади.

Вскоре они подошли к широкой полноводной реке, через которую был перекинут мост.

— Больше половины пути прошли, — обрадовался Кау-Рук. Ильсор ни разу не видел страну с воздуха и потому доверился его профессиональной зрительной памяти.

— Значит, до столицы дойдём максимум завтра утром, — сказал он.

На середине моста он стащил с себя венок и бросил его в воду.

— Красиво плывёт, — заметил Несмелый Лев. Жёлтый круг покачивался на волнах, и вскоре течение унесло его за поворот реки.

— Вы можете хотя бы немного побыть серьёзным? — скривился Мон-Со.

— Где бы я был, если бы всё принимал близко к сердцу? — откликнулся Ильсор, проводив венок взглядом. Он как раз вспомнил про свою тёмную часть. Тёмный был встревожен, ему не нравился солнечный летний день, не нравился Несмелый Лев, и во всём он искал подвох, а больше всего злился на глупость с венком, боясь, что она выйдет боком.

Ильсор, как мог, постарался его успокоить, но получилось плохо. Тёмный страшился и столицы, подозревая, что главная ловушка находится там. Если вся страна так прекрасна и безопасна, то в Изумрудном городе обязательно должно найтись что-то кошмарное. Вдруг правитель этой страны — зубастый дракон, который охраняет свои сокровища и ест путников?

По сторонам дороги потянулись поля, издалека было видно, что на них работают местные жители. В ближайших зарослях огромных жёлтых цветов торчала зелёная шляпа, видимо, это фермер решил спрятаться, завидев, что по дороге идут лев и пришельцы. Один раз навстречу попалась телега, гружённая соломой и запряжённая небольшим копытным животным. Возница отпустил вожжи и уставился на путников, открыв рот от изумления.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Ильсор, но беллиорец не ответил. Мон-Со осмотрел его с большим подозрением и потом ещё несколько раз оглянулся. Возница смотрел им вслед.

Когда поля закончились и над дорогой опять сомкнулись кроны деревьев, было решено устроить привал. Лев улёгся в тени, а Ильсор внимательно наблюдал за тем, что будет делать Мон-Со. Тот, по своему обыкновению, сел у дерева. Ильсор ловил малейшее его движение, устроившись шагах в десяти в стороне. Мон-Со тёр глаза, воспалённые и больные. Понятно, почему он носит очки даже теперь, когда уже дал слово никого не трогать, — чтобы никто не увидел, что с ним что-то не в порядке. Если бы удалось застигнуть его за приёмом таблеток… Но Ильсор не хотел прикрывать откровенное насилие словами о благе. Как бы с ним поговорить?

Они со штурманом переглянулись. Ильсор обернулся, запустил обе руки в густую изумрудную траву, нашарил тонкий стебелёк.

— Сплести вам венок, мой полковник? — спросил он. — Не хотите из жёлтых и пушистых — могу придумать что-нибудь скромное и строгое. Как вам вот этот аленький? Самый менвитский цвет.

И он показал Мон-Со стебелёк, усыпанный маленькими голубыми цветками.

— Нет, спасибо, — буркнул Мон-Со, едва повернув голову в его сторону. — Оставьте ваши глупости себе.

— Даже красный не хотите? — уточнил Ильсор, снова переглянувшись со штурманом и поднимая цветок повыше.

— Нет, — отрезал Мон-Со и отвернулся.

Кау-Рук поднялся и обошёл место, где они устроились.

— Смотрите, — воскликнул он, — какое дерево!

— Тут была большая ветка, — заметил Несмелый Лев. — Потом её, наверное, сломало бурей, а кольца остались.

— Настоящая мишень, — сказал Кау-Рук, ощупывая кольца на уровне своего роста и останавливаясь на сердцевине. — Спорим, что вы не попадёте в неё ножом с тридцати шагов?

— Что? — вскинулся Мон-Со, начиная краснеть от возмущения. — С тридцати шагов?! Вы что, издеваетесь? Я — почти что идеальный менвит, я не могу не попасть!

— Ну, она такая маленькая, — заметил Кау-Рук. — И потом, вы же сами жаловались, что теряете форму. Всё равно нам нечего делать, попробуем?

Мон-Со вскочил и нашарил на поясе нож, а потом подошёл к дереву и тоже провёл пальцами по слому.

— Мишень маловата, — заметил он. — Но всё равно вы издеваетесь.

Он развернулся и отсчитал по полянке тридцать широких шагов. Ильсор следил за ним, начиная догадываться, что приближается развязка трагедии. Кау-Рук отошёл от дерева и приложил палец к губам. Нож сверкнул в воздухе и вонзился в верхний край мишени.

— Как вы думаете, попали или нет? — спросил штурман.

— Что значит — думаю? — возмутился Мон-Со. Его щёки приобретали меловой оттенок, он уже понял, для чего это было устроено. — Конечно, попал!