Испытание

— Хотите без еды остаться, Нур-Кай? — грозно прикрикнул он на менвита, который тащил свой ящик, вовсе не заботясь о сохранности его содержимого. — Фрукты и овощи — натуры весьма чувствительные. Я растил, а вы их сейчас передавите, хотите, чтобы они разбежались по кустам? Заставлю отлавливать!

Тот взглянул с подозрением и прошипел что-то сквозь зубы. Машина не перевела, поэтому Урфин перевёл сам и задумался. Положение его только казалось прочным. Стоит кому-то засомневаться и проверить, специально что-нибудь натворив, — и он пропал. Если бы менвиты были совсем как дуболомы! Те думать не умели, а эти умели, просто не имели привычки размышлять самостоятельно.

Время обеда миновало, и Урфин уже подумывал о том, чтобы заглянуть в шахту. Потом его отвлекли, потом солнце начало опускаться всё ниже и ниже, а потом из шахты примчался бледный Лан-Тор с грязными разводами на лице.

— Мой полковник! — сказал он. — Вы нужны внизу, к вам возникли вопросы.

Урфин весь день ждал этой минуты, потому вовсе не испугался.

— Пойдёмте, — ответил он, снял рабочие перчатки, отдал пару распоряжений по кухне и пошёл впереди лейтенанта. — Разберёмся сейчас, что за вопросы.

Впечатление ему надо было производить самое уверенное и внушающее доверие, потому он торопился дойти до шахты, пока не кончился запал.

Внизу было светло от фонарей, мелькали силуэты, клубами висела каменная пыль, под ногами валялись завалы камней. Урфин перешагнул через камни и достиг конца штрека.

— Мой полковник, — произнёс один из менвитов, появляясь перед ним. На голове у него был лётный шлем с опущенным стеклом, нос и рот для защиты от пыли были закрыты повязкой. Он едва сдерживал злость.

— Слушаю вас, — невозмутимо сказал Урфин. Вокруг притихли.

— Где сокровища? Мы копаем там, где вы сказали, целый день! Я лётчик, а не шахтёр или чернорабочий! — бушевал менвит, потрясая киркой. — Да у меня мозоли на руках из-за ваших выдумок! Так и скажите, что никаких сокровищ здесь нет, а вы просто нас дурите!

— Нет, значит? — терпеливо спросил Урфин, наклонился и поднял первый попавшийся камень. — Посветите-ка сюда.

Свет нескольких фонарей пересёкся на обломке породы в его руке. Камень сверкнул зелёным.

— Это что? — торжествующе спросил Урфин, поднимая камень повыше. — Вы хотели изумруды — вы их получили. Передумали уже?

Камень переходил из рук в руки, и наконец в забое повисла полная тишина. Посрамлённые менвиты только переглядывались.

— Мой полковник, приносим вам извинения, — первым спохватился Лан-Тор. — Вы не сказали, в каком виде должны быть сокровища, а я не догадался спросить. У нас наверху есть шлифовальная машина…

— Вы что, думали, сокровища тут разложены специально для вас, нужно только прорубиться — и посыплется гора изумрудов? — внезапно разозлился Урфин, тыча пальцем то в одного, то в другого. — А поработать не хотите? Мозоли у него, видите ли! И это лучшие солдаты с вашей планеты? Гражданские не плачут, а таскают овощи, чтобы никто голодным не остался, а вы чуть что — сразу хныкать? Ой, я пальчик ушиб! Тьфу на вас, разговаривать не хочу! И как генерал с вами справлялся? Изумрудную жилу я вам показал, делайте с ней что хотите, а я самоустраняюсь!

И, махнув рукой, Урфин растолкал своих подчинённых и широким шагом пошёл к выходу. Внутри у него всё кипело от злости, и он боялся наговорить чего-нибудь, о чём потом будет жалеть.

Весть о том, что в шахтах нашли изумрудную жилу, быстро облетела лагерь. Радость немного поутихла при известии о том, что добывать изумруды придётся самим, и Урфин в который раз почувствовал, что бьётся лбом о стену. Не стоило питать иллюзий, что все менвиты, едва взяв в руки рабочий инструмент, мигом перевоспитаются. Напротив, чем тяжелее будет работа сейчас, тем больше они будут мечтать отловить арзаков и снова спихнуть труд на них.

— Эх, Джюс, на что ты надеешься? — горестно пробормотал Урфин, сидя на пустом ящике. — И на что Страшила надеется?

Ему пришло в голову, что Ильсор, несмотря на то, что ничего об их стране не знает, всё равно продвигается со своими спутниками к Изумрудному городу, наверняка рассчитывая на помощь, и это придало ему немного уверенности.

Солнце садилось. Из ангара доносилось жужжание шлифовальной машинки. Первые изумруды блестели, перекатывались на ладонях, лица менвитов светились несвойственной им радостью, и Урфин почувствовал тоску. Скоро его подчинённые будут зорко смотреть, сколько изумрудов добыли другие, считать, кто сколько часов провёл в шахте, спорить, нужно ли сдавать все изумруды в общее хранилище или каждый работает только для себя… Давно поборов собственную жадность, он не предусмотрел чужой. Какое уж тут перевоспитание!

В дверях ангара Лин-То ласково перекатывал с ладони на ладонь крупный зелёный камень, и на его лице застыла мечтательная улыбка. Бравый лётчик грезил о горах изумрудов, и его можно было понять.

— Позвольте, я взгляну? — вежливо попросил подошедший Ман-Ра, и Урфин напрягся, предчувствуя нехорошее.

— Пожалуйста, — ответил Лин-То и без колебаний отдал изумруд.