Испытание

Отыскав сканер, Лон-Гор лично убедился, что Аларт не простужен, и успокоился, вновь впав в полусонное состояние. Как-то незаметно он оказался одним из числа рассевшихся у костра, в общем кругу. Мешать не хотелось, встать и уйти было бы грубым, и он остался, пока на него не обращали внимания.

Арзаки заспорили о том, что бывает красивым, и постепенно приходили к выводу, что красиво в первую очередь всё, созданное природой.

— Цветочные луга, — мечтательно сказал Солдон, покачивая в ладонях кружку травяного чая. — Под голубым небом. Как здесь, на Беллиоре.

— Как по мне, всё яркое красиво, — добавил Мевир, который сидел у костра, ни на минуту не отпуская руку Эйгарда. — Водопад, зелень вокруг, небо, облака кучерявые, ну и цветов море…

— Красные ягоды на белом снегу, — неожиданно для самого себя сказал Лон-Гор. Эта картина вызвала в памяти капли крови на белом кафеле, но смутное воспоминание только мелькнуло и исчезло, не потревожив настоящее. — Нет, мы друг друга никогда не поймём.

— Поймём, — утешил Аларт. — Не такие уж мы и разные на самом деле.

Лон-Гор хотел с ним не согласиться, но промолчал. Они сейчас не думали о своей судьбе в будущем, а он думал. Если в Ранавире ещё не догадались, что это было бегство, то потом всё равно догадаются. Нашивки с него слетят мгновенно, да не в звании дело. Допустим, до Рамерии им троим ничего не сделают, без них никак не обойтись. Но потом их ждёт суд и смерть. Ильсора, возможно, убьют ещё здесь, он непредсказуем и потому опасен. Выход один — пытаться что-то изменить здесь, но как? Они даже не знают, что происходит в Ранавире, переговоры по рации были сведены к минимуму…

— Вы о плохом думаете, — шёпотом сказал Айстан, касаясь его руки.

— Неужели по лицу видно? — не сдержался Лон-Гор, начиная сомневаться, что в совершенстве владеет мимикой.

— По глазам.

Лон-Гор задумался о том, как избежать очередного откровенного разговора, но обстоятельства спасли его. Сигнальная ложка истерически заколотила о металлическую панель, и все разом повскакали с места. Стали просыпаться и те, кто уже уснул.

— Костёр гасите! — закричал Солдон. Кто-то выплеснул в огонь всю кастрюлю с питьевой водой, он зашипел и захлебнулся.

Дежурный съехал с дерева по верёвке, даже перчатки слегка задымились.

— Это не вертолёт! — воскликнул он. Его глаза были расширены от ужаса. Только тут Лон-Гор понял, что не слышит шума винта.

— А что? — спросил Солдон.

— Дракон! — дрожа, как лист, сказал дежурный. — Как есть дракон!

— Какой ещё дракон? — нахмурился Лон-Гор. — Вы ничего не перепутали?

— Я что, по-вашему, сказок не читал? — обиделся арзак.

— Летит, — тихо сказал Айстан.

По верхушкам деревьев пронеслась воздушная волна, на фоне тёмного неба мелькнуло что-то огромное, продолговатое. Белое драконье брюхо! Лон-Гор едва не протёр глаза.

— В укрытие, быстро! — скомандовал он. Рука, дёрнувшись к поясу, наткнулась на пустоту. Расслабился, бросил оружие в шатре, вот теперь расплачивайся!

— В ельник! — скомандовал Хонгор, сообразив, что путь в пещеру перекрыт драконом, который, судя по звукам, приземлился аккурат в овраге.

— Только тихо, — добавил Ойно. — На цыпочках.

— Он нас съест? — спросил Айстан.

— Останетесь — узнаете! — прорычал Лон-Гор, не успевая считать арзаков. Вдруг кого-то забыли?

На другом конце поляны раздался шум, и даже в сумерках стало видно, что через лагерь спешит кто-то чужой.

— Беллиорец? — неверяще переспросил Хонгор, один из тех, кто ещё не успел убежать в ельник. Беллиорец был невысокого роста, на голове у него красовалась шляпа с высокой тульей. В руке он нёс странного вида светильник — светящийся шарик, который освещал ему дорогу на несколько шагов вперёд.

— Контакт! — обрадовался Мевир, пряча себе за спину Эйгарда. — Это что, посланник?

— Свет включите, — попросил Лон-Гор. Защёлкали фонарики, беллиорец невольно прикрылся рукой. Теперь, на освещённом пространстве, он выглядел совсем безобидным и беззащитным. Он приподнял шляпу, поклонился собравшимся и произнёс два слова. Языка они не знали, но смысл был понятен и так.

— И вам добрый вечер, — за всех ответил Солдон. Народ начал возвращаться из ельника с полпути, сообразив, что никакой опасности нет, и беллиорец оказался в кругу любопытных арзаков, которые, не таясь, рассматривали его. Но он не растерялся, а вытащил из сумки, которая висела у него на плече, свёрнутый лист бумаги и подошёл к Лон-Гору. Чтобы посмотреть ему в лицо, беллиорцу пришлось задрать голову, но это, казалось, ничуть его не смутило.

— Это мне? — уточнил Лон-Гор, принимая письмо. Свет фонарей сошёлся на нём.

Почерк принадлежал Ильсору, если точнее, настоящему Ильсору, а не тёмному. Лон-Гор имел возможность сравнить оба почерка и теперь мог их различить. Написано было по-арзакски, и сомнений не оставалось. Ильсор точно знал, как заставить его поверить, что писал именно он.

Лон-Гор прочитал несколько строк, посетовал на отсутствие языковой практики и свернул лист по сгибам.