Истаук

— Ты помнишь наш уговор? Ты должна будешь попросить трижды. К тому же любовь, это не то, ради чего я бы вернул тебе жизнь. Сейчас, когда любовь твоя молода, она кажется тебе прекрасной, как все юное. Она радует тебя, как первые слова и шаги ребенка, но потом она повзрослеет, станет умнее, и ты начнешь в чем-то обманывать себя, в чем-то — своего любимого. А потом любовь начнет стареть и болеть. Болезни любви ужасны. Это ревность, обманы, обиды. Ты начнешь ненавидеть ее за то, что не сможешь жить ни без нее, ни с ней. И что? Это приведет тебя к тому же, от чего я тебя спас.

— Я ненавижу тебя! — закричала Бэт. — Тогда я прямо сейчас брошусь с этого проклятого маяка, и ты меня не остановишь.

— Ты не можешь распоряжаться своей жизнью. Знаешь, если самоубийство я считаю просто глупостью, то нарушение договора — точно грех. И потом, сейчас ты хочешь жить. Бери то, что у тебя есть в эти короткие дни, это лучшее от любви. А жизнь я тебе не верну. Она моя.

Бэт спустилась с маяка и долго сидела на берегу, размышляя над тем, что произошло. А вечером она уже весело отплясывала в прибрежном кабачке со своим возлюбленным. Она была неутомима, стараясь забрать все от того короткого счастья, которое ей досталось.

Но летний сезон кончился, туристы разъехались, а местные жители начали готовиться к зиме. И однажды, в начале осени, Бэт за ужином просто сказала Солу:

— Все, отдавай мне мою жизнь. Я прошу тебя в третий раз.

— Да, сейчас я не могу тебе ее не отдать, — кивнул Сол. — Бери! Она твоя и ты свободна, но можешь ты сказать мне, зачем она тебе на этот раз?

Бэт вздохнула:

— Мне нужна длинная-длинная жизнь. Я жду ребенка и должна успеть вырастить его и воспитать, чтобы он сменил тебя на маяке, — она улыбнулась. — А ты уж постарайся дотянуть до его совершеннолетия. Уговор?

— Уговор, — деловито кивнул Сол, продолжая есть.