Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
225 мин, 28 сек 10454
Дэннис вышел в июльскую прохладу. Отель следил за ним — отчего-то Дэннису показалось что «Оверлук» отпускал его с некоторым даже сожалением.
(Верно, приятель, но что поделаешь — обстоятельства. Иногда они бывают сильнее. Ну, ничего, не переживай, малыш — даст бог свидимся… )
За спиной Дэнниса открылась дверь отеля, и до его слуха донеслись обрывки песни. Вновь пел Брюс Спригстин, только уже не «Дорожный гром» а«Рождены бежать» — Дэннис горько ухмыльнулся.«Оверлуку» не чуждо было чувство юмора.
(О, парень, ты даже не представляешь насколько! Давай же, убирайся ко всем чертям, пока чье-то терпение окончательно не иссякло!)
Последующие часы остались в памяти Дэнниса отдельными несвязными событиями — сорок миль бешенной гонки до Сайвиндера, плутания по пустым улицам города (на счастье Дэнниса ему не повстречалась дорожная полиция округа), снова бесконечная дорога и звериный оскал луны, что сияет над головой.
Он пришел в себя где-то на въезде в Лайонс, быть может причиной тому была удаленность от места спутанных судеб, или просто Дэннис ощутил, наконец, что смог уберечься там, где в любой другой раз остался бы в проигрыше. В приемнике звучала тишина, сейчас она была дороже рваных ритмов и хриплых звуков, и парень сидящий за рулем сделал единственно правильное, что можно сделать в подобной ситуации — он подрулил к ближайшей закусочной и вылез из машины.
Каждый последующий шаг отдавался тупой болью в ногах, но Дэннис не позволил себе обращать внимания на пустяки — он оглянулся, провожая судьбу, что сегодня была милостива к нему. «Порш» стоял у дороги — там, где он его оставил. Уходя, Дэннис вскользь пожалел о том, что пятнадцать сотен остались у миссис Брукс, чуть позже он и думать забыл о деньгах — что бы ни происходило там, в самом сердце Скалистых гор, частичка его самого осталась в отеле, и жалеть о ней было бы глупой затеей. Почему-то он знал, приступы никогда его больше не побеспокоят — разве стоят жалкие пятнадцать сотен такого счастья?
Мир в ее сердце был подобен кусочку льда — маленький и холодный. Шелли осознала это, нащупав однажды поутру пустоту слева от себя. Она разодрала глаза, все еще не веря в очевидное — Дэнниса не было рядом.
Шелли приподнялась на кровати, с недоверием обозревая пространство комнаты. Роскошной и пустой. Она рывком сбросила одеяло, встала с кровати.
В спальне Дэнниса не было. Ванная комната оказалась пуста. Шелли постояла у зеркала, всматриваясь в отражение — белоснежный кафель, кусочек двери и старая тетка с потухшим взглядом.
Дэннис ушел — Шелли чувствовала это. Она вышла из ванной, остановилась посредине прихожей. Вещи в стенном шкафу оказались целы. Сумка на тумбочке лежала раскрытой, Шелли вытащила бумажник — деньги на месте.
(Включая те, что причитались парню)
Шелли подошла к двери, зачем-то открыла ее. Коридор за дверью пугал пустотой. Ковровая дорожка сияла чистотой, но Шелли было не по себе от нового чувства одиночества.
Она вернулась в комнату, села на краешек кровати и беззвучно заплакала.
Стюарт Уллман, управляющий отелем «Оверлук» был сама любезность — Шелли стоило немалых трудов удержать себя в руках. Толстяк излучал искреннюю участливость, но Шелли сразу отказалась от любых попыток помочь ей.
Все в порядке, я знаю, он отлично водит и все такое — Шелли сама толком не соображала что говорит. Больше всего ей хотелось, чтобы маленькая ложь стала правдой, но для правды оказалось мало места. Слишком много свидетелей.
Ближе к трем, Шелли спустилась на первый этаж, прошла огромным вестибюлем. Она огибала столики, сохраняя независимый вид. Вошла в бар. У стойки колдовал старый знакомый — Ллойд.
Шелли Брукс наклонила голову, чувствуя, как к горлу подкатывает комок льда. Отель следил за ней — почему-то Шелли казалось, что это так на самом деле. «Оверлук» словно затаился, выжидая, словно понимал, что теперь она осталась одна.
Ллойд, не глядя, крутанул верньер приемника и из колонок запел Боб Марли:
— Среди хороших людей, которых мы повстречали, и всех тех друзей, которых теряли на нашем пути…
Шелли улыбнулась сквозь слезы.
— В этом прекрасном будущем, ты не сможешь забыть…
(Парня, который был с тобой, который делил с тобой постель, который… )
Ее мир наполнился слезами. Шелли уселась за столик в той самой кабинке.
— В этом распрекрасном будущем, ты ни за что не сможешь забыть…
(Главного, что было в твоей жизни, Шелли!)
Мир в твоем сердце, он всегда с тобой, каким бы маленьким не был. Маленький мир — в нем радость и печаль, осень и лето вместе, и нет ничего такого, что могло бы удержать его в руках. Маленький мир, сосредоточие зла и бесконечного добра, что распускается в июле цветами роз. Соберись милая, и мир в твоих руках станет основанием радуги, медным котелком эльфов, заветным желанием на рассвете — все будет так, как хочешь ты, но стоит только отвлечься (о, стоит только забыть на мгновение!) и этот мир встанет на дыбы, чтобы сделать все иначе, растоптать мечты, убить надежды.
(Верно, приятель, но что поделаешь — обстоятельства. Иногда они бывают сильнее. Ну, ничего, не переживай, малыш — даст бог свидимся… )
За спиной Дэнниса открылась дверь отеля, и до его слуха донеслись обрывки песни. Вновь пел Брюс Спригстин, только уже не «Дорожный гром» а«Рождены бежать» — Дэннис горько ухмыльнулся.«Оверлуку» не чуждо было чувство юмора.
(О, парень, ты даже не представляешь насколько! Давай же, убирайся ко всем чертям, пока чье-то терпение окончательно не иссякло!)
Последующие часы остались в памяти Дэнниса отдельными несвязными событиями — сорок миль бешенной гонки до Сайвиндера, плутания по пустым улицам города (на счастье Дэнниса ему не повстречалась дорожная полиция округа), снова бесконечная дорога и звериный оскал луны, что сияет над головой.
Он пришел в себя где-то на въезде в Лайонс, быть может причиной тому была удаленность от места спутанных судеб, или просто Дэннис ощутил, наконец, что смог уберечься там, где в любой другой раз остался бы в проигрыше. В приемнике звучала тишина, сейчас она была дороже рваных ритмов и хриплых звуков, и парень сидящий за рулем сделал единственно правильное, что можно сделать в подобной ситуации — он подрулил к ближайшей закусочной и вылез из машины.
Каждый последующий шаг отдавался тупой болью в ногах, но Дэннис не позволил себе обращать внимания на пустяки — он оглянулся, провожая судьбу, что сегодня была милостива к нему. «Порш» стоял у дороги — там, где он его оставил. Уходя, Дэннис вскользь пожалел о том, что пятнадцать сотен остались у миссис Брукс, чуть позже он и думать забыл о деньгах — что бы ни происходило там, в самом сердце Скалистых гор, частичка его самого осталась в отеле, и жалеть о ней было бы глупой затеей. Почему-то он знал, приступы никогда его больше не побеспокоят — разве стоят жалкие пятнадцать сотен такого счастья?
Мир в ее сердце был подобен кусочку льда — маленький и холодный. Шелли осознала это, нащупав однажды поутру пустоту слева от себя. Она разодрала глаза, все еще не веря в очевидное — Дэнниса не было рядом.
Шелли приподнялась на кровати, с недоверием обозревая пространство комнаты. Роскошной и пустой. Она рывком сбросила одеяло, встала с кровати.
В спальне Дэнниса не было. Ванная комната оказалась пуста. Шелли постояла у зеркала, всматриваясь в отражение — белоснежный кафель, кусочек двери и старая тетка с потухшим взглядом.
Дэннис ушел — Шелли чувствовала это. Она вышла из ванной, остановилась посредине прихожей. Вещи в стенном шкафу оказались целы. Сумка на тумбочке лежала раскрытой, Шелли вытащила бумажник — деньги на месте.
(Включая те, что причитались парню)
Шелли подошла к двери, зачем-то открыла ее. Коридор за дверью пугал пустотой. Ковровая дорожка сияла чистотой, но Шелли было не по себе от нового чувства одиночества.
Она вернулась в комнату, села на краешек кровати и беззвучно заплакала.
Стюарт Уллман, управляющий отелем «Оверлук» был сама любезность — Шелли стоило немалых трудов удержать себя в руках. Толстяк излучал искреннюю участливость, но Шелли сразу отказалась от любых попыток помочь ей.
Все в порядке, я знаю, он отлично водит и все такое — Шелли сама толком не соображала что говорит. Больше всего ей хотелось, чтобы маленькая ложь стала правдой, но для правды оказалось мало места. Слишком много свидетелей.
Ближе к трем, Шелли спустилась на первый этаж, прошла огромным вестибюлем. Она огибала столики, сохраняя независимый вид. Вошла в бар. У стойки колдовал старый знакомый — Ллойд.
Шелли Брукс наклонила голову, чувствуя, как к горлу подкатывает комок льда. Отель следил за ней — почему-то Шелли казалось, что это так на самом деле. «Оверлук» словно затаился, выжидая, словно понимал, что теперь она осталась одна.
Ллойд, не глядя, крутанул верньер приемника и из колонок запел Боб Марли:
— Среди хороших людей, которых мы повстречали, и всех тех друзей, которых теряли на нашем пути…
Шелли улыбнулась сквозь слезы.
— В этом прекрасном будущем, ты не сможешь забыть…
(Парня, который был с тобой, который делил с тобой постель, который… )
Ее мир наполнился слезами. Шелли уселась за столик в той самой кабинке.
— В этом распрекрасном будущем, ты ни за что не сможешь забыть…
(Главного, что было в твоей жизни, Шелли!)
Мир в твоем сердце, он всегда с тобой, каким бы маленьким не был. Маленький мир — в нем радость и печаль, осень и лето вместе, и нет ничего такого, что могло бы удержать его в руках. Маленький мир, сосредоточие зла и бесконечного добра, что распускается в июле цветами роз. Соберись милая, и мир в твоих руках станет основанием радуги, медным котелком эльфов, заветным желанием на рассвете — все будет так, как хочешь ты, но стоит только отвлечься (о, стоит только забыть на мгновение!) и этот мир встанет на дыбы, чтобы сделать все иначе, растоптать мечты, убить надежды.
Страница 21 из 64
