Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
225 мин, 28 сек 10459
А еще Джек заметил неладное в семейке Торрансов. Лишь стоило только на миг утратить контроль, занимаясь обыденными делами (Джек решил составить для себя что-то вроде исторического альбома, и поэтому много времени проводил в подвале, листая полусгнившие страницы старых газетных подшивок), как благоверная и этот мелкий говнюк Дэнни сразу начинали выводить его из себя. У каждого должен быть запасной план на этот случай. Починить сломанное — священный долг каждого отца. У Джека был такой план — просто он пока держал его при себе.
Его папаша — весьма сильный и тучный человек, несмотря на свою способность заполнять собой все окружающее пространство, имел тем не менее достаточно специфический склад ума. Больше всего на свете, малыш Джекки опасался, что сейчас тому придет в голову уделить пару лишних минут его персоне:
— А ну-ка, мелкий засранец, иди сюда, мы поиграем в лифт.
Начало взлета в потолок сопровождалось крепким выдохом, и Джек уже тогда научился различать отдельные оттенки многообещающего букета запахов изо рта отца. А потом сильные руки подбрасывали его, и Джек закрывал глаза, чтобы не видеть приближающуюся побеленную поверхность потолка.
— Я смотрю, тебе по нутру, такие забавы, а, малыш?
Больше всего на свете, Джек боялся, что сильный с виду отец, окажется недостаточно проворным для того, чтобы поймать его; в тот момент, когда лифт достигнув высшей точки, начинал свое движение вниз, все больше ускоряясь, маленький мальчик словно проваливался в темную яму, ожидая недоброе. Лифт несся вниз, и где-то там, руки отца, должны были поймать его.
Ясная погода, установившаяся в последнее время весьма способствовала тому, чтобы навести, наконец порядок, в окружающем мире вещей, образов и запахов. Даже пылинки и те поблескивали в полутемном помещении бара, Джек бродил среди кабинок, оббитых бархатом, пытаясь сформулировать, наконец, свою теорию.
Истинного положения вещей можно было добиться, приведя мысли в порядок, и сама атмосфера отеля, казалось, способствует этому. На покрытой пылью стойке бара, Джек вывел пальцем короткое слово «Тремс», и в качестве основного постулата теории лифта, можно было бы считать простую идею: чтобы привести окружающий мир в порядок, нужно просто подкинуть его, как шар для игры в Рокке, и не ловить, как это делал отец, но сыграть по новым правилам. А где находится молоток, чтобы отбить шар, Джеку было прекрасно известно.
Славянск, ноябрь 2014
Он вырывается из сна, словно из дремучего кошмара, хотя на самом деле эти обрывки воспоминаний не так уж и страшны. Дэнни Торранс некоторое время лежит в кровати, вслушиваясь в темноту спальни — чуть слышно скрипят пружины кровати, впрочем, как и каждый раз, когда он пытается замереть под теплым одеялом, чтобы не дай бог шевельнуться ненароком. Это такая игра — если удастся заснуть, не скрипнув ни разу после того, как часы пробьют полночь, можно считать, что ночь удалась. Иначе — снова один и тот же надоевший сон, в котором он сидит на берегу и просыпается за миг до того, как поплавок уйдет под воду, в бирюзовую гладь неба.
Почему так, он не знает, как не знает, почему в этом сне все застыло. Ведь все было не так…
А может ему просто хочется верить, что прошлое ушло, сгорело в огненном смерче, когда из пылающих останков отеля вырвалось нечто, пронеслось над головой, чтобы растаять в дыму. Боже, как давно это было — мир уже успел пару раз слететь с катушек, «Империя зла» благополучно развалилась, за столом«Резолют» уселся черный, а самому Дэнни далеко за сорок, и все равно, раз за разом он возвращается в сказочное лето в горах западного Мэна.
Его папаша — весьма сильный и тучный человек, несмотря на свою способность заполнять собой все окружающее пространство, имел тем не менее достаточно специфический склад ума. Больше всего на свете, малыш Джекки опасался, что сейчас тому придет в голову уделить пару лишних минут его персоне:
— А ну-ка, мелкий засранец, иди сюда, мы поиграем в лифт.
Начало взлета в потолок сопровождалось крепким выдохом, и Джек уже тогда научился различать отдельные оттенки многообещающего букета запахов изо рта отца. А потом сильные руки подбрасывали его, и Джек закрывал глаза, чтобы не видеть приближающуюся побеленную поверхность потолка.
— Я смотрю, тебе по нутру, такие забавы, а, малыш?
Больше всего на свете, Джек боялся, что сильный с виду отец, окажется недостаточно проворным для того, чтобы поймать его; в тот момент, когда лифт достигнув высшей точки, начинал свое движение вниз, все больше ускоряясь, маленький мальчик словно проваливался в темную яму, ожидая недоброе. Лифт несся вниз, и где-то там, руки отца, должны были поймать его.
Ясная погода, установившаяся в последнее время весьма способствовала тому, чтобы навести, наконец порядок, в окружающем мире вещей, образов и запахов. Даже пылинки и те поблескивали в полутемном помещении бара, Джек бродил среди кабинок, оббитых бархатом, пытаясь сформулировать, наконец, свою теорию.
Истинного положения вещей можно было добиться, приведя мысли в порядок, и сама атмосфера отеля, казалось, способствует этому. На покрытой пылью стойке бара, Джек вывел пальцем короткое слово «Тремс», и в качестве основного постулата теории лифта, можно было бы считать простую идею: чтобы привести окружающий мир в порядок, нужно просто подкинуть его, как шар для игры в Рокке, и не ловить, как это делал отец, но сыграть по новым правилам. А где находится молоток, чтобы отбить шар, Джеку было прекрасно известно.
Славянск, ноябрь 2014
Доктор Сон
Ветер уже не колышет сухие ветви дерева, растущего у самого берега, он запутался в них, растратил силы в последней безумной попытке что-либо изменить в этом мире. Дэнни смотрит на поплавок в неподвижной воде, замирая от ужаса. Если закрыть глаза, он все равно будет видеть маленький желтый шарик с багровыми полосками на белой трубочке. Поплавок застыл в бирюзовом небе маленькой пластиковой точкой, и Дэнни, малыш, — это очень важно, вспоминать сидя под полуденным солнцем, потому что еще немного, и мир придет в движение, освободится от невидимых оков, и тогда…Он вырывается из сна, словно из дремучего кошмара, хотя на самом деле эти обрывки воспоминаний не так уж и страшны. Дэнни Торранс некоторое время лежит в кровати, вслушиваясь в темноту спальни — чуть слышно скрипят пружины кровати, впрочем, как и каждый раз, когда он пытается замереть под теплым одеялом, чтобы не дай бог шевельнуться ненароком. Это такая игра — если удастся заснуть, не скрипнув ни разу после того, как часы пробьют полночь, можно считать, что ночь удалась. Иначе — снова один и тот же надоевший сон, в котором он сидит на берегу и просыпается за миг до того, как поплавок уйдет под воду, в бирюзовую гладь неба.
Почему так, он не знает, как не знает, почему в этом сне все застыло. Ведь все было не так…
А может ему просто хочется верить, что прошлое ушло, сгорело в огненном смерче, когда из пылающих останков отеля вырвалось нечто, пронеслось над головой, чтобы растаять в дыму. Боже, как давно это было — мир уже успел пару раз слететь с катушек, «Империя зла» благополучно развалилась, за столом«Резолют» уселся черный, а самому Дэнни далеко за сорок, и все равно, раз за разом он возвращается в сказочное лето в горах западного Мэна.
Страница 25 из 64
