Вступление автора. Давным-давно, еще в прошлой жизни, я открыл для себя Стивена Кинга. Знакомство с ним ошеломило до такой степени, что я всерьез считал его лучшим писателем на планете. Его творчество, несомненно, оказало значительное влияние на мои литературные потуги, что в итоге вылилось в активное участие в различных тематических конкурсах, проводимых разными интернет-сайтами.
225 мин, 28 сек 10458
Он любит всех нас, Шелли, так что не стоит огорчаться — поверь, тот мир, что ждет тебя — он лучше разных небылиц. В нем свет и любовь, и там Шелли, ты будешь вечно молода.
Мир, в котором сотни дорог — он твой Шелли. Сожми руки на бортике ванны — погрузись в теплую воду. Он будет с тобой, прибудет в тебе, останется в сердце тысячей дней, что вы проведете вместе.
— Иисус любит нас — Дэннис вскинул руки, приветствуя солнце, что стояло над горизонтом, где-то в конце пути.
Шелли Брукс улыбнулась краем губ. Она не сводила глаз с дороги — та расстелилась впереди огромной темной скатертью, и Шелли знала — отныне так будет навсегда:
Дорога, что зовет вдаль, и серебристый «Порш», что несется навстречу солнцу.
А еще она ощутила, как сердце наполняет долгожданный покой. Его было так много, что на миг Шелли поверила в счастье.
Славянск, октябрь 2008.
Каждый раз вспоминая прошлое, Джек Торранс окунался в далекие события своего детства, относительно которых, справедливо было бы сказать — те еще гребаные деньки. Альтернативное видение прошедшего не редко помогало Джеку, и находя параллели между прошлым и будущим, он каждый раз утверждался в мысли, что все проходящее дерьмо так или иначе, имеет свойство возвращаться стократно. Так, каждый раз, проходя мимо зеркала в прихожей, Джек Торранс вольно или невольно формулировал одну простую мысль, отталкиваясь от которой, можно было сделать не менее простой вывод:
— Я виновник всего дерьмища, что обволакивает мою жизнь.
Чрезвычайно своевременная и справедливая мысль. Если не считать мелких поправок, которые рано или поздно вносит жизнь, можно признать справедливыми выводы Торранса старшего, впрочем в отеле Оверлук, любое странное умопостроение имело право на существование. Рваные страницы альбома, подобранного в неопрятной куче мусора в подвале, могли быть подтверждением этому факту. Наивные попытки оправдать собственную никчемность внешними факторами, только усугубляли вину.
— Ах этот несносный Джек — подумать только сколько всего было вложено, но видимо напрасно — на все эти робкий поползновения, у Торранса был готовый ответ:
— Я в гробу видел ваши попытки забраться в мой разум, так что отвалите по хорошему.
Те, кто имел достаточно ума, чтобы оставить его в покое, следовали разумному совету смотрителя отеля, остальным оставалось только ждать. У каждого есть свой причал, к которому можно пристать при желании, да только в последнее время, некогда тихую гавань Джека изрядно штормило. После каждого озарения, Торренс впадал в уныние, разрушить которое помогла бы пара марсиан, принятых у стойки бара «Колорадо», но беда в том, что нынче, на исходе декабря, в самых отдаленных уголках этого заведения не сыскать ни капли виски. Амаретто и джин, водка в стеклянных стойких солдатиках, коньячная батарея у зеркальной витрины, тоник в высоких бутылках, багрово красный отблеск на винном бокале — все эти мелочи жизни, от которых та играет новыми красками были недоступны этой холодной зимой. Яркие полутона безудержного веселья, которым могли бы быть наполнены стены этого чудного места оказались бессовестно смазаны тусклой серостью бытия Джека.
После всех дней, проведенных в отеле Оверлук, Джек Торранс чувствовал странное напряжение, что овладело им. И если и было место, в котором сбывались мечты неудачников, то отель, как нельзя лучше подходил под это определение. Здесь всегда что-то да происходило — с этим не поспоришь. Даже такой упертый сукин сын, как Джек, мог бы согласиться с этим. А что еще оставалось делать?
Почему дерьмо каждый раз умудрялось заполнить зыбкую реальность Торранса? Очевидным ответом было бы признание в собственной несостоятельности. Собственно Джек никогда и не отказывался разделить ответственность, однако пара дельных мыслей на этот счет не давали покоя. Окружающая действительность вставала дыбом, каждый раз, когда парень-Джек пытался вырвать свое. Слишком часто он упирался лбом в препятствия, и каждый раз, словно слышал вопрос:
— И что ты намерен делать, малыш, чтобы разрешить проблему? — у Джека нашлись бы ответы, но кому интересны мысли неудачника?
Меньше всего ему бы хотелось получить ответ, который устроит всех, кроме него самого. Отель намекал на взаимовыгодное сотрудничество. Южный ветер, летящий со Скалистых гор стучал в закрытые ставни первого этажа основного здания, пытаясь пробить заслон, выставленный на пути тайных пожеланий нынешнего смотрителя. Зимние деньки в отеле, становились подозрительно похожи один на другой, не иначе жизнь намекала на возможность изменения в скором времени.
Мир, в котором сотни дорог — он твой Шелли. Сожми руки на бортике ванны — погрузись в теплую воду. Он будет с тобой, прибудет в тебе, останется в сердце тысячей дней, что вы проведете вместе.
— Иисус любит нас — Дэннис вскинул руки, приветствуя солнце, что стояло над горизонтом, где-то в конце пути.
Шелли Брукс улыбнулась краем губ. Она не сводила глаз с дороги — та расстелилась впереди огромной темной скатертью, и Шелли знала — отныне так будет навсегда:
Дорога, что зовет вдаль, и серебристый «Порш», что несется навстречу солнцу.
А еще она ощутила, как сердце наполняет долгожданный покой. Его было так много, что на миг Шелли поверила в счастье.
Славянск, октябрь 2008.
Теория лифта
Кате Черной с любовью и признательностью. Это все для тебя, детка…Каждый раз вспоминая прошлое, Джек Торранс окунался в далекие события своего детства, относительно которых, справедливо было бы сказать — те еще гребаные деньки. Альтернативное видение прошедшего не редко помогало Джеку, и находя параллели между прошлым и будущим, он каждый раз утверждался в мысли, что все проходящее дерьмо так или иначе, имеет свойство возвращаться стократно. Так, каждый раз, проходя мимо зеркала в прихожей, Джек Торранс вольно или невольно формулировал одну простую мысль, отталкиваясь от которой, можно было сделать не менее простой вывод:
— Я виновник всего дерьмища, что обволакивает мою жизнь.
Чрезвычайно своевременная и справедливая мысль. Если не считать мелких поправок, которые рано или поздно вносит жизнь, можно признать справедливыми выводы Торранса старшего, впрочем в отеле Оверлук, любое странное умопостроение имело право на существование. Рваные страницы альбома, подобранного в неопрятной куче мусора в подвале, могли быть подтверждением этому факту. Наивные попытки оправдать собственную никчемность внешними факторами, только усугубляли вину.
— Ах этот несносный Джек — подумать только сколько всего было вложено, но видимо напрасно — на все эти робкий поползновения, у Торранса был готовый ответ:
— Я в гробу видел ваши попытки забраться в мой разум, так что отвалите по хорошему.
Те, кто имел достаточно ума, чтобы оставить его в покое, следовали разумному совету смотрителя отеля, остальным оставалось только ждать. У каждого есть свой причал, к которому можно пристать при желании, да только в последнее время, некогда тихую гавань Джека изрядно штормило. После каждого озарения, Торренс впадал в уныние, разрушить которое помогла бы пара марсиан, принятых у стойки бара «Колорадо», но беда в том, что нынче, на исходе декабря, в самых отдаленных уголках этого заведения не сыскать ни капли виски. Амаретто и джин, водка в стеклянных стойких солдатиках, коньячная батарея у зеркальной витрины, тоник в высоких бутылках, багрово красный отблеск на винном бокале — все эти мелочи жизни, от которых та играет новыми красками были недоступны этой холодной зимой. Яркие полутона безудержного веселья, которым могли бы быть наполнены стены этого чудного места оказались бессовестно смазаны тусклой серостью бытия Джека.
После всех дней, проведенных в отеле Оверлук, Джек Торранс чувствовал странное напряжение, что овладело им. И если и было место, в котором сбывались мечты неудачников, то отель, как нельзя лучше подходил под это определение. Здесь всегда что-то да происходило — с этим не поспоришь. Даже такой упертый сукин сын, как Джек, мог бы согласиться с этим. А что еще оставалось делать?
Почему дерьмо каждый раз умудрялось заполнить зыбкую реальность Торранса? Очевидным ответом было бы признание в собственной несостоятельности. Собственно Джек никогда и не отказывался разделить ответственность, однако пара дельных мыслей на этот счет не давали покоя. Окружающая действительность вставала дыбом, каждый раз, когда парень-Джек пытался вырвать свое. Слишком часто он упирался лбом в препятствия, и каждый раз, словно слышал вопрос:
— И что ты намерен делать, малыш, чтобы разрешить проблему? — у Джека нашлись бы ответы, но кому интересны мысли неудачника?
Меньше всего ему бы хотелось получить ответ, который устроит всех, кроме него самого. Отель намекал на взаимовыгодное сотрудничество. Южный ветер, летящий со Скалистых гор стучал в закрытые ставни первого этажа основного здания, пытаясь пробить заслон, выставленный на пути тайных пожеланий нынешнего смотрителя. Зимние деньки в отеле, становились подозрительно похожи один на другой, не иначе жизнь намекала на возможность изменения в скором времени.
Страница 24 из 64
