Серые грозовые тучи заволокли небо. Прогноз погоды обещал сильный дождь как минимум на ближайшую ночь. Часы показывали десять вечера…
27 мин, 39 сек 18071
— Прошу тебя, не трогай мою семью! Можешь со мной делать всё, что угодно, я слова против не скажу, но их не трогай.
— Детей хотя бы не трогайте, — плача, добавила жена.
— Пожалуйста, — закончил отец.
— Заботливый отец, значит, — подумал клоун, — Тогда, держи, — Джокер кинул в руки мужчине небольшую ножовку.
— Зачем это? — удивлённо спросила жена.
— Прикованные руки и ноги — единственное, что отделяет их от свободы, — улыбаясь, произнёс маньяк.
— Нет! — ответил Сергей, — Я не могу…
— Ну ладно, — пистолет вновь был направлен на девочку.
— Стой! — крикнул отец, добавив через большую паузу, — Если я… сделаю… это, ты отпустишь их?
— Разумеется. Я своих слов не нарушаю, — с той же улыбкой ответил мучитель.
Сергей посмотрел на жену. Она лишь обеспокоенно глядела в его глаза, в которых всё еще можно было увидеть нерешительность.
— Договорились, — ответил он.
— Тогда вперед! — приказал Джокер.
Мужчина дотянулся до руки сына и прикоснувшись зубцами ножовки к его коже напутственно произнес:
— Прости, сынок! Так надо. Терпи!
Прошла, наверно, еще одна вечность, пока Сергей закончил своё дело. У каждого его ребёнка была отпилена кисть руки и стопа ноги.
— Отпусти их!
— Всенепременно! — ответил клоун и выстрелил в голову мужчины, — Спасибо, что позволил мне насладиться данным зрелищем, заботливый папочка!
Женщина закричала. Следующий выстрел последовал ей в голову.
— Бойцы! Всех в машину! Эти двое, — Джокер указал на Сергея и его жену, — нам нужны в особняке.
— А эти? — помощник спросил про детей.
— Я их обещал отпустить. Значит, отпущу. В поле, посреди ночи. Если по дороге не сдохнут.
Двигатель автомобиля не заводился, Григорию пришлось вернуться в дом. Рука по-прежнему истекала кровью. Ноги еле передвигались. В голове была лишь одна мысль. Желание выжить. Выбраться отсюда. Или, на крайний случай, умереть как можно быстрее. Хоть прямо сейчас. Всё равно. Но больше он все-таки хотел выбраться из собственного дома.
Где-то на втором этаже зазвонил домашний телефон. Идя на звук, мужчина дошел до одной из комнат для гостей и поднял трубку.
— Семь… Восемь… О милости мы его просим.
— Оставьте меня в покое, — устало говорил Григорий, — я откажусь от своих полномочий уже этим утром. Я уеду за границу. Только отпустите.
В трубке была тишина.
— Чёрт! — закричал мужчина. Так, что его было слышно, наверное, по всему дому.
Неожиданно для себя, в ответ на его крик, он услышал сдавленный стон из соседней комнаты. Достав пистолет, Григорий подошел к двери и повернул ручку. Крик стал еще громче и усерднее. Возможно, кто-то из жертв террористов был еще жив и вместе они смогут что-то сделать. Впрочем, это могла быть приманка одного из преступников. На этот случай оружие было наготове, и в любой момент Григорий был готов выстрелить.
Повернув ручку, он со всей силы дёрнул дверь на себя.
Посередине комнаты сидел еще один коллега чиновника. Глаза его были переполнены ужаса, а во рту находилась граната, чека которой находилась на полу, привязанная длинной верёвкой к дверной ручке.
— Бл… — воскликнул мужчина и тут же отскочил в коридор и упал на пол, закрыв голову руками. Прозвучал взрыв. Голову и тело жертвы разорвало не только по всей комнате, но и по коридору дома чиновника. Поднявшись, он увидел то, что осталось от гостевой дома и еще одного члена Временного Правительства. Причем, по его подсчетам, кроме него больше никого не осталось. Значит, он последний.
Через минуту зазвонил телефон на первом этаже. Кто-то вновь поставил его на место, чему Григорий совершенно не был удивлен. Дрожащей рукой он поднял трубку. На том конце провода молчали.
— Моя очередь?
— Девять…
— Хватит всего этого, сукин сын! Если ты хочешь убить меня, так сделай это! Мне уже надоело быть загнанной жертвой, с которой играются, — чуть ли не рыдал чиновник, — Хватит!
— Десять…
— Ну, где же ты?
В телефоне снова была тишина. Прошла еще минута.
— Где?
— Я здесь, — послышался голос сзади.
В эту же секунду кто-то схватил его одной рукой, а второй приставил к шее нож. От неожиданности Григорий выпустил трубку из рук.
— Зачем ты это делаешь? — последнее, что успел спросить чиновник.
— Потому что я — Джокер, — ответил убийца и быстрым движением руки перерезал горло жертве. Струя из сонной артерии жертвы попала на левую руку маньяка. Опустив умирающего мужчину на пол, маньяк еще несколько минут наслаждался зрелищем, пока его подручные ждали снаружи дома.
Лишь через пять минут Шеринг заметил, как Джокер вышел из дома и тут же направился ему навстречу.
— Как прошла операция, мой фюрер?
— Всё даже лучше, чем я рассчитывал, — с улыбкой на лице и нескрываемым смехом ответил клоун.
— Мой фюрер, с вами всё в порядке?
— Аха-ха, ха, да, ха-ха, — маньяк стал смеяться открыто, иногда говоря какие-либо слова через приступ хохота, — со мной, хех, всё… в порядке, ха, ха.
Неожиданно для всех фюрер упал на колени и засмеялся еще громче, так громко, как только мог себе позволить.
— Детей хотя бы не трогайте, — плача, добавила жена.
— Пожалуйста, — закончил отец.
— Заботливый отец, значит, — подумал клоун, — Тогда, держи, — Джокер кинул в руки мужчине небольшую ножовку.
— Зачем это? — удивлённо спросила жена.
— Прикованные руки и ноги — единственное, что отделяет их от свободы, — улыбаясь, произнёс маньяк.
— Нет! — ответил Сергей, — Я не могу…
— Ну ладно, — пистолет вновь был направлен на девочку.
— Стой! — крикнул отец, добавив через большую паузу, — Если я… сделаю… это, ты отпустишь их?
— Разумеется. Я своих слов не нарушаю, — с той же улыбкой ответил мучитель.
Сергей посмотрел на жену. Она лишь обеспокоенно глядела в его глаза, в которых всё еще можно было увидеть нерешительность.
— Договорились, — ответил он.
— Тогда вперед! — приказал Джокер.
Мужчина дотянулся до руки сына и прикоснувшись зубцами ножовки к его коже напутственно произнес:
— Прости, сынок! Так надо. Терпи!
Прошла, наверно, еще одна вечность, пока Сергей закончил своё дело. У каждого его ребёнка была отпилена кисть руки и стопа ноги.
— Отпусти их!
— Всенепременно! — ответил клоун и выстрелил в голову мужчины, — Спасибо, что позволил мне насладиться данным зрелищем, заботливый папочка!
Женщина закричала. Следующий выстрел последовал ей в голову.
— Бойцы! Всех в машину! Эти двое, — Джокер указал на Сергея и его жену, — нам нужны в особняке.
— А эти? — помощник спросил про детей.
— Я их обещал отпустить. Значит, отпущу. В поле, посреди ночи. Если по дороге не сдохнут.
Двигатель автомобиля не заводился, Григорию пришлось вернуться в дом. Рука по-прежнему истекала кровью. Ноги еле передвигались. В голове была лишь одна мысль. Желание выжить. Выбраться отсюда. Или, на крайний случай, умереть как можно быстрее. Хоть прямо сейчас. Всё равно. Но больше он все-таки хотел выбраться из собственного дома.
Где-то на втором этаже зазвонил домашний телефон. Идя на звук, мужчина дошел до одной из комнат для гостей и поднял трубку.
— Семь… Восемь… О милости мы его просим.
— Оставьте меня в покое, — устало говорил Григорий, — я откажусь от своих полномочий уже этим утром. Я уеду за границу. Только отпустите.
В трубке была тишина.
— Чёрт! — закричал мужчина. Так, что его было слышно, наверное, по всему дому.
Неожиданно для себя, в ответ на его крик, он услышал сдавленный стон из соседней комнаты. Достав пистолет, Григорий подошел к двери и повернул ручку. Крик стал еще громче и усерднее. Возможно, кто-то из жертв террористов был еще жив и вместе они смогут что-то сделать. Впрочем, это могла быть приманка одного из преступников. На этот случай оружие было наготове, и в любой момент Григорий был готов выстрелить.
Повернув ручку, он со всей силы дёрнул дверь на себя.
Посередине комнаты сидел еще один коллега чиновника. Глаза его были переполнены ужаса, а во рту находилась граната, чека которой находилась на полу, привязанная длинной верёвкой к дверной ручке.
— Бл… — воскликнул мужчина и тут же отскочил в коридор и упал на пол, закрыв голову руками. Прозвучал взрыв. Голову и тело жертвы разорвало не только по всей комнате, но и по коридору дома чиновника. Поднявшись, он увидел то, что осталось от гостевой дома и еще одного члена Временного Правительства. Причем, по его подсчетам, кроме него больше никого не осталось. Значит, он последний.
Через минуту зазвонил телефон на первом этаже. Кто-то вновь поставил его на место, чему Григорий совершенно не был удивлен. Дрожащей рукой он поднял трубку. На том конце провода молчали.
— Моя очередь?
— Девять…
— Хватит всего этого, сукин сын! Если ты хочешь убить меня, так сделай это! Мне уже надоело быть загнанной жертвой, с которой играются, — чуть ли не рыдал чиновник, — Хватит!
— Десять…
— Ну, где же ты?
В телефоне снова была тишина. Прошла еще минута.
— Где?
— Я здесь, — послышался голос сзади.
В эту же секунду кто-то схватил его одной рукой, а второй приставил к шее нож. От неожиданности Григорий выпустил трубку из рук.
— Зачем ты это делаешь? — последнее, что успел спросить чиновник.
— Потому что я — Джокер, — ответил убийца и быстрым движением руки перерезал горло жертве. Струя из сонной артерии жертвы попала на левую руку маньяка. Опустив умирающего мужчину на пол, маньяк еще несколько минут наслаждался зрелищем, пока его подручные ждали снаружи дома.
Лишь через пять минут Шеринг заметил, как Джокер вышел из дома и тут же направился ему навстречу.
— Как прошла операция, мой фюрер?
— Всё даже лучше, чем я рассчитывал, — с улыбкой на лице и нескрываемым смехом ответил клоун.
— Мой фюрер, с вами всё в порядке?
— Аха-ха, ха, да, ха-ха, — маньяк стал смеяться открыто, иногда говоря какие-либо слова через приступ хохота, — со мной, хех, всё… в порядке, ха, ха.
Неожиданно для всех фюрер упал на колени и засмеялся еще громче, так громко, как только мог себе позволить.
Страница 7 из 8
