Иван Репников

Жена видит, што у него хитрости больши, стала его вином поить, узнать хочет. Повалились спать, она и просит обсказать свою хитрось. Иван с пьяна и проговорился. Обсказал хитрось и огнивчо показал. После того она у него огнивчо взела, из кормана вынела, пошла в город, велела приготовить точно такое же огнивчо, и в корман положила фальшиво, а его к сибе прибрала. И написала старому жениху записку, отправила со слугами из огнивча, штобы приходил с войском небольшим ее брать. Прынц сейчас войска наредил и посла послал. «Доцерь выдавай или на поединку иди». Царь за зятем записку послал. Иван по-старому приказал, не знат, што огнивчо сменено. Огнивчо вынел, шорнул раз, другой, третей — нет ничего, не действует. Войско его напилось допьяна, войско его всё перекололи. А жона велела слугам из огнивча себя вместе с кроватью к старому жониху перенести. Иван приходит, жоны нет и говорит: «Я хитрой, жона хитре меня». Пошол к царю и говорит: «Дочь твоя, жона моя нас перехитрила и розорила». Царь и Иван ушли из города проць в темны леса. «Ну тесь, а я зеть, делать нам теперь нечего, царево твоё прожжено. Я паду перед тобой о зень, а ты скажи:» был зеть-молодеч, будь жеребеч«; буду я жеребчом, на мне кажна шерстина по-серебрины, повод шолков, узда серебренна. Ты на меня садись, повод в руки бери, я побегу дорогу искать, жону искать». Скакал, скакал, в уши воет, прискочил к царскому парадному крыльцу и сгорготал. Царь пробудился, на ноги ступни надел, выходит на парадно крыльцо и видит: стоит лошедь брава, а на ней старик седой сидит. «Пошто ты мне в ночное време спокою не даёшь?» — «Помилуйте, ваше превосходительство, овладела меня лошедь, принесла к твоему крыльцу. Купи у меня лошедь, я продам за петьсот рублей, она и дороже стоит». Царь ему деньги отдават, старик слез с лошеди и обзабылса, что надо узду снять, как наказывал ему зять. Царь приказал лошедь увести, а старик вышол из дворца, вспомнил, што забыл узду снять, пошол в рощу и стал плакать, што уходил зятя и сам себя.

Царь приходит к царице и говорит: «Душечка моя, посмотри, какую я лошедь купил». А жена пробудилась и говорит: «Это ты беду купил, это мой старой муж, Иван; прикажи удавить ее». Послушники в кольцо лошедь подёрнули, ноги до полу недотыкают. Нянька пошла сена давать, видит лошадь хороша давитця и пожалела. А лошадь и говорит: «Когда ты меня пожалела, то сделай, как я прошу: сейчас меня будут колоть, ты подвернись, и крови в ступень начиди и прочь отойди; против царскаго окошка ямочку вырой, кровь вылей и землёй зарой; через ночь выростёт дерево с окнами наровень, большое; на древе яблоки будут, ты само верхно яблоко сорви, в платок свежи, там перстень, ты будешь моя невеста. Чарьска жона прикажот древо секчи, ты перву щепу подбери и прочь уйди». Так всё и сделалось, как говорила лошедь. Стали древо рубить, горнишна щепу перву взела, в платок свезала. Древо сожгли, а щепу горнишна в пруд бросила, где гуси и лебеди купарандаютця. Щепина гусем обернулась и ну всех гусей-лебедей гонять. Царь с рёву пробудилса, пошол смотреть, видит: гусь златопёрой плават, всех птиц гонят. Царь стал раздеватця. «Не могу-ле гуся поймать». Царь портки соймёт, на бережок кладёт и спуститца в пруд; гусь его отманиват дальше, да дальше, да дальше и к другому берегу отманил, на другой бережок; а сам крылья роспустил, да к царскому платью, в лапы портки забрал и полетел, а в портках царских огнивчо было. А гусь через тын перелетел, о пол пал, обернулся молодцом, огнивчо из портков вынел, шорнул, и вышли два молодца. Иван велел отыскать старика-тестя. Пошли к царю-противнику, велели царю свою бывшую жону привезать к хвосту неученого жеребця и нажарили его. Царя того простил, а на куфарке женилса и пошол жить на своё репишшо.