Фандом: Ориджиналы. Любовь живет три года. Почему-то именно эта фраза чаще всего крутилась у Митрича в голове в последнее время и всплывала в совершенно неподходящие моменты. Вот как сейчас, когда он сидел в минивене в компании большой и до недавнего времени, казалось, дружной семьи.
61 мин, 20 сек 4675
Никита уже собрал весь их несложный скарб и даже мусор в отдельный пакет, а его партнер, накрывшись с головой спальником, все еще ровно и безмятежно посапывал. Максимов решил помочь человеку проснуться и резко распахнул импровизированный кокон. Подействовало моментально — Митрич тут же принял сидячее положение и даже испуганно вытаращился совсем не сонными голубыми глазелками.
— Тут такое дело… — начал мямлить Никита. — Не знаю, как тебе сказать. Короче, ты со мной?
— Да не вопрос, — ни секунды не мешкая, отреагировал тот.
— А матрас?
— Фтопку его. Он все равно к утру сдуется.
— А палатку?
— Мужики заберут, я смску кину.
— Так ты предупреждать их не собираешься?
— Нет. Пусть думают что хотят.
— Коварно.
— Меньше слов, Митрич, больше булками шевели.
Закинув рюкзак за спину, пошлепали в сторону выхода. Островков твердой почвы по пути не попадалось и казалось, что этому склизкому, чавкающему болоту никогда не будет конца. Когда выбрались на асфальт, с сомнением оглядели друг друга.
— Мда, — протянул Митрич, — можно было не чиститься. Нас хоть в транспорт пустят?
— Танки грязи не боятся. Но таких зачуханных я нас еще не видел.
До вокзала их за отдельную плату подбросил какой-то мужик на легковушке, и они успели впритык к самому отправлению электрички. Плюхнувшись на сиденье, тут же стянули дождевики и мокрые насквозь ботинки. Никита достал последнюю сухую пару носков, резиновые шлепки и протянул Митричу.
— Ка-айф, — блаженно протянул тот, когда ноги оказались в тепле. — Но шлепки надевать не буду — не собираюсь я людей пугать.
— Да кому ты там нужен, Вовк! — взвился Максимов. — Или ты опять мокрые шузы на себя натягивать будешь?
Митрич мерзляво передернулся от этой перспективы и спорить не стал. Он посмотрел на голые ноги Никиты, упирающиеся в его скамейку.
— А ты как?
— Пока в старых похожую, а в городе что-нибудь куплю, — отмахнулся тот и огляделся. — Кстати, я думал больше народу с утра поедет.
— Подозреваю, что все ломанутся в электрички чуть позже, когда протрезвеют и проспятся. Не знаю, что ты затеял, но твоя идея выбраться пораньше меня радует.
— Надеюсь, и дальше будет так же.
— А я-то как надеюсь, — хитро прищурился Митрич.
Только сейчас он понял, что его отпустило. От таких ночных незапланированных побудок всегда все внутри обрывалось и холодело. Почему-то казалось, что вот он однажды так проснется, а Никита тихонько ходит по квартире, собирает вещи и, извиняясь, произнесет: «Тут такое дело… Не знаю, как тебе сказать. Короче, ничего у нас не получается, прости». Митрич боялся, что оглохнет от того внутреннего взрыва, разбивающего его покой и стабильность. И он так и останется только пустой оболочкой, которая будет ходить на работу, есть, разговаривать с родными, спать, смотреть телевизор, но перестанет что-либо чувствовать, сопереживать и как-то эмоционально эволюционировать.
Каждый раз, когда Никита приходил поздно или уходил ни свет, ни заря, этот страх не отпускал, но и не материализовывался. И каждый раз Митрич осторожно выдыхал, расслаблялся, неосознанно улыбаясь каким-то своим мыслям.
По прибытии на конечную станцию сразу же поймали такси. Ехали долго, стояли в пробках, и на ровных участках большую скорость разогнать не получалось. Никита поглядывал на часы, нервничал, что-то строчил в телефоне.
Оказавшись возле обычного торгового центра, Митрич недоуменно вытаращился на Максимова. В голубых глазах застыл немой вопрос: «Что мы здесь не видели?»
— Идем в супермаркет и быстро затариваемся по списку, который я тебе скинул, — распорядился Никита.
Митричу ничего не оставалось, как пожать плечами и полезть в телефон.
«Плавки — две пары; шлепки большого размера — одна пара; футболки — четыре штуки; шорты — две штуки; слипы или кеды — две пары, рюкзак — одна штука, крем для загара, крем после загара». От этого перечня у Митрича под ребрами сладко засосало от предвкушения. Загадывать было страшно, но — а вдруг…
С покупками управились в рекордные сроки и через сорок минут уже стояли в очереди у кассы. Прихлебывая йогурт, Митрич поинтересовался:
— Я правильно понимаю, что ты мне ничего объяснять не собираешься?
— Правильно понимаешь, — не стал спорить Никита. — Да и времени у нас на разговоры нет совершенно.
Расплатились и опять прыгнули в такси. Наконец в машине Никита переобулся и с блаженным видом примерил новые сухие слипы.
— Почти оргазм, — прокомментировал он свои ощущения.
— Мне-то кеды отдай, — попросил Митрич.
— Неа, — начал вредничать Никита. — Так походишь.
— Тебе ж со мной позориться, имей ввиду, — Митрич усмехнулся, отворачиваясь к окну.
Дорога на этот раз много времени не заняла. Буквально через десять минут выгрузились возле большого здания с огромной надписью «Аэропорт».
— Тут такое дело… — начал мямлить Никита. — Не знаю, как тебе сказать. Короче, ты со мной?
— Да не вопрос, — ни секунды не мешкая, отреагировал тот.
Часть 3
Никита с трудом подавил улыбку, глядя на такое необоснованное, с его точки зрения, и безоглядное доверие. За минуту скрутили спальники, пристроили к рюкзаку, сдули подушки. Зашнуровывая ботинки, Митрич поинтересовался:— А матрас?
— Фтопку его. Он все равно к утру сдуется.
— А палатку?
— Мужики заберут, я смску кину.
— Так ты предупреждать их не собираешься?
— Нет. Пусть думают что хотят.
— Коварно.
— Меньше слов, Митрич, больше булками шевели.
Закинув рюкзак за спину, пошлепали в сторону выхода. Островков твердой почвы по пути не попадалось и казалось, что этому склизкому, чавкающему болоту никогда не будет конца. Когда выбрались на асфальт, с сомнением оглядели друг друга.
— Мда, — протянул Митрич, — можно было не чиститься. Нас хоть в транспорт пустят?
— Танки грязи не боятся. Но таких зачуханных я нас еще не видел.
До вокзала их за отдельную плату подбросил какой-то мужик на легковушке, и они успели впритык к самому отправлению электрички. Плюхнувшись на сиденье, тут же стянули дождевики и мокрые насквозь ботинки. Никита достал последнюю сухую пару носков, резиновые шлепки и протянул Митричу.
— Ка-айф, — блаженно протянул тот, когда ноги оказались в тепле. — Но шлепки надевать не буду — не собираюсь я людей пугать.
— Да кому ты там нужен, Вовк! — взвился Максимов. — Или ты опять мокрые шузы на себя натягивать будешь?
Митрич мерзляво передернулся от этой перспективы и спорить не стал. Он посмотрел на голые ноги Никиты, упирающиеся в его скамейку.
— А ты как?
— Пока в старых похожую, а в городе что-нибудь куплю, — отмахнулся тот и огляделся. — Кстати, я думал больше народу с утра поедет.
— Подозреваю, что все ломанутся в электрички чуть позже, когда протрезвеют и проспятся. Не знаю, что ты затеял, но твоя идея выбраться пораньше меня радует.
— Надеюсь, и дальше будет так же.
— А я-то как надеюсь, — хитро прищурился Митрич.
Только сейчас он понял, что его отпустило. От таких ночных незапланированных побудок всегда все внутри обрывалось и холодело. Почему-то казалось, что вот он однажды так проснется, а Никита тихонько ходит по квартире, собирает вещи и, извиняясь, произнесет: «Тут такое дело… Не знаю, как тебе сказать. Короче, ничего у нас не получается, прости». Митрич боялся, что оглохнет от того внутреннего взрыва, разбивающего его покой и стабильность. И он так и останется только пустой оболочкой, которая будет ходить на работу, есть, разговаривать с родными, спать, смотреть телевизор, но перестанет что-либо чувствовать, сопереживать и как-то эмоционально эволюционировать.
Каждый раз, когда Никита приходил поздно или уходил ни свет, ни заря, этот страх не отпускал, но и не материализовывался. И каждый раз Митрич осторожно выдыхал, расслаблялся, неосознанно улыбаясь каким-то своим мыслям.
По прибытии на конечную станцию сразу же поймали такси. Ехали долго, стояли в пробках, и на ровных участках большую скорость разогнать не получалось. Никита поглядывал на часы, нервничал, что-то строчил в телефоне.
Оказавшись возле обычного торгового центра, Митрич недоуменно вытаращился на Максимова. В голубых глазах застыл немой вопрос: «Что мы здесь не видели?»
— Идем в супермаркет и быстро затариваемся по списку, который я тебе скинул, — распорядился Никита.
Митричу ничего не оставалось, как пожать плечами и полезть в телефон.
«Плавки — две пары; шлепки большого размера — одна пара; футболки — четыре штуки; шорты — две штуки; слипы или кеды — две пары, рюкзак — одна штука, крем для загара, крем после загара». От этого перечня у Митрича под ребрами сладко засосало от предвкушения. Загадывать было страшно, но — а вдруг…
С покупками управились в рекордные сроки и через сорок минут уже стояли в очереди у кассы. Прихлебывая йогурт, Митрич поинтересовался:
— Я правильно понимаю, что ты мне ничего объяснять не собираешься?
— Правильно понимаешь, — не стал спорить Никита. — Да и времени у нас на разговоры нет совершенно.
Расплатились и опять прыгнули в такси. Наконец в машине Никита переобулся и с блаженным видом примерил новые сухие слипы.
— Почти оргазм, — прокомментировал он свои ощущения.
— Мне-то кеды отдай, — попросил Митрич.
— Неа, — начал вредничать Никита. — Так походишь.
— Тебе ж со мной позориться, имей ввиду, — Митрич усмехнулся, отворачиваясь к окну.
Дорога на этот раз много времени не заняла. Буквально через десять минут выгрузились возле большого здания с огромной надписью «Аэропорт».
Страница 9 из 17
