Хорошо известна история Жанны д'Арк, Орлеанской Девы, героини Столетней войны Англии и Франции, чей талант полководца, личная доблесть и удача принесли французам долгожданный перелом в борьбе. Во всех учебниках истории есть рассказы о ее необыкновенной судьбе; за минувшие столетия написано более 7 тысяч биографий Жанны и сняты десятки кинолент, посвященных ее жизни.
45 мин, 12 сек 20661
После этого началось собственно предварительное слушание. Гийом Копельон с формулировки «Мы можем доказать…» начал перечисление 47 пунктов обвинения, инкриминируемых маршалу, и после прочтения каждого из них епископ Нантский осведомлялся у Жиля де Рэ, признает ли тот справедливость сказанного в его адрес? Маршал в ответ на это вопил, что«не признает законность самого суда», либо что — то подобное. Такое гнусное запирательство и демагогическое пренебрежение судом вызвало самую живую реакцию присутствовавших в зале зрителей. В адрес Жиля де Рэ после каждого его ответа неслась площадная брань и оскорбления, женщины бросались на солдат конвоя, чтобы прорваться к месту, где сидел маршал и плюнуть ему в лицо.
Когда Копельон дошел до места в обвинительном акте, посвященного похищениям и умерщвлениям детей (16 — й и последующие пункты), в Ратуше поднялся вой; по описаниям хронистов женщины в зале падали в обмороки, родители выкрикивали имена исчезнувших в поместьях маршала детей и т. д. Другими словами в зале началось что — то невообразимое.
Невозможно сейчас судить об эмоциональном состоянии Жиля де Рэ, оказавшегося в тот момент в самом эпицентре общественного негодования, в фокусе вызванной им же самим ярости толпы… Думается, что какими бы крепкими не были нервы закаленного войной полководца, он не мог не испытать потрясения. И тем поразительнее выглядит его самообладание, та холодность, с какой он продолжал после каждого обращения к нему епископа Малеструа твердить о непризнании законности суда и требовать адквоката.
Заслушав половину из 47 пунктов обвинения, суд постановил закончить на этом заседание. Этот день и так оказался богат на впечатления.
Картина второго заседания предварительных слушаний, которое произошло 13 октября 1440 г., полностью повторила все то, что приключилось пятью днями раньше. Жиль де Рэ демонстративно пренебрегал вопросами епископа Нантского, а люди из зала взрывались всякий раз возгласами гнева и призывами небесной кары на голову изувера.
Прокурор, озвучивая пункты обвинения, не указывал фамилии свидетелей. Предварительные слушания вообще не ставили перед собой задачу подменить саму судебную процедуру и доказать виновность, либо невиновность обвиняемого. В том, как были они организованы ощущается желание оказать на Жиля де Рэ психологическое воздействие. Надо сказать, что ему обвиняемый не поддался. Из опубликованных в 40 — х годах 19 — го столетия во Франции историком J. Quicherat — ом стенограмм этого процесса (он же издал фундаментальнейший труд по суду над Жанной д'Арк, воспроизведя в 5 — и частях стенограмму и ее процесса) можно заключить, что маршал не менял выбранной однажды линии поведения. Он отнюдь не настаивал на собственной невиновности, а пытался дискредитировать сам суд.
Помимо оглашения пунктов обвинения — и без того хорошо известных Жилю де Рэ! — прокурор высказал предложения о разделении их по подсудности. Преступления против детей, по предложению Копельона, д. б. рассматривать светский, т. е. герцогский суд; избиение Жана Феррона, посажение его на цепь и т. п. действия, выражавшие собой неуважение к церкви — епископальный; алхимические изыскания, некромансерские опыты, общение с демоном Бароном — инквизиционный.
После весьма продолжительного выступления Копельона Председатель суда признал обвинения в адрес Жиля де Рэ весьма серьезными и заявил, что суд в своем нынешнем составе готов принять дело к формальному рассмотрению. После чего Малеструа обратился к Жилю де Рэ и спросил, имеет ли тот сказать что — либо по сути выдвинутых против него обвинений?
Маршал весьма эмоциональной тирадой выразил снедавшую его ярость и заявил, что «лучше пойдет на виселицу, чем в суд, где все обвинения — ложь, а судьи — злодеи и симониаки!». Последний эпитет обозначал традиционную для того времени практику торговли вакантными должностями на государственной и церковной службе.
Для эпохи, проникнутой сословным этикетом, выходка обвиняемого была шокирующей. Ее и сейчас можно без всякого преувеличения назвать «хамской». В самом деле, бросить в лицо высшим церковным иерархам оскорбление, что они, мол, «злодеи и симониаки», значило отказать Церкви во всяком нравственном авторитете!
Возмущенный услышанным, еписком Нантский немедленно прочитал формулу отлучения Жиля де Рэ от Церкви. Далее Малеструа заявил, что открытие судебной сессии состоится через день, т. е. 15 октября 1440 г. Весьма красноречива была последняя фраза епископа, брошенная маршалу: «Жиль де Рэ! Вам даны два дня, готовьтесь к защите!»
В назначенный день объединенный суд начал свою работу. Обвиняемый с самого начала продемонстрировал свою непримиримость и намерение усугубить конфликт. Он отказался от обыкновенного для судебной практики того времени приведения к присяге на Библии.
Когда Копельон дошел до места в обвинительном акте, посвященного похищениям и умерщвлениям детей (16 — й и последующие пункты), в Ратуше поднялся вой; по описаниям хронистов женщины в зале падали в обмороки, родители выкрикивали имена исчезнувших в поместьях маршала детей и т. д. Другими словами в зале началось что — то невообразимое.
Невозможно сейчас судить об эмоциональном состоянии Жиля де Рэ, оказавшегося в тот момент в самом эпицентре общественного негодования, в фокусе вызванной им же самим ярости толпы… Думается, что какими бы крепкими не были нервы закаленного войной полководца, он не мог не испытать потрясения. И тем поразительнее выглядит его самообладание, та холодность, с какой он продолжал после каждого обращения к нему епископа Малеструа твердить о непризнании законности суда и требовать адквоката.
Заслушав половину из 47 пунктов обвинения, суд постановил закончить на этом заседание. Этот день и так оказался богат на впечатления.
Картина второго заседания предварительных слушаний, которое произошло 13 октября 1440 г., полностью повторила все то, что приключилось пятью днями раньше. Жиль де Рэ демонстративно пренебрегал вопросами епископа Нантского, а люди из зала взрывались всякий раз возгласами гнева и призывами небесной кары на голову изувера.
Прокурор, озвучивая пункты обвинения, не указывал фамилии свидетелей. Предварительные слушания вообще не ставили перед собой задачу подменить саму судебную процедуру и доказать виновность, либо невиновность обвиняемого. В том, как были они организованы ощущается желание оказать на Жиля де Рэ психологическое воздействие. Надо сказать, что ему обвиняемый не поддался. Из опубликованных в 40 — х годах 19 — го столетия во Франции историком J. Quicherat — ом стенограмм этого процесса (он же издал фундаментальнейший труд по суду над Жанной д'Арк, воспроизведя в 5 — и частях стенограмму и ее процесса) можно заключить, что маршал не менял выбранной однажды линии поведения. Он отнюдь не настаивал на собственной невиновности, а пытался дискредитировать сам суд.
Помимо оглашения пунктов обвинения — и без того хорошо известных Жилю де Рэ! — прокурор высказал предложения о разделении их по подсудности. Преступления против детей, по предложению Копельона, д. б. рассматривать светский, т. е. герцогский суд; избиение Жана Феррона, посажение его на цепь и т. п. действия, выражавшие собой неуважение к церкви — епископальный; алхимические изыскания, некромансерские опыты, общение с демоном Бароном — инквизиционный.
После весьма продолжительного выступления Копельона Председатель суда признал обвинения в адрес Жиля де Рэ весьма серьезными и заявил, что суд в своем нынешнем составе готов принять дело к формальному рассмотрению. После чего Малеструа обратился к Жилю де Рэ и спросил, имеет ли тот сказать что — либо по сути выдвинутых против него обвинений?
Маршал весьма эмоциональной тирадой выразил снедавшую его ярость и заявил, что «лучше пойдет на виселицу, чем в суд, где все обвинения — ложь, а судьи — злодеи и симониаки!». Последний эпитет обозначал традиционную для того времени практику торговли вакантными должностями на государственной и церковной службе.
Для эпохи, проникнутой сословным этикетом, выходка обвиняемого была шокирующей. Ее и сейчас можно без всякого преувеличения назвать «хамской». В самом деле, бросить в лицо высшим церковным иерархам оскорбление, что они, мол, «злодеи и симониаки», значило отказать Церкви во всяком нравственном авторитете!
Возмущенный услышанным, еписком Нантский немедленно прочитал формулу отлучения Жиля де Рэ от Церкви. Далее Малеструа заявил, что открытие судебной сессии состоится через день, т. е. 15 октября 1440 г. Весьма красноречива была последняя фраза епископа, брошенная маршалу: «Жиль де Рэ! Вам даны два дня, готовьтесь к защите!»
В назначенный день объединенный суд начал свою работу. Обвиняемый с самого начала продемонстрировал свою непримиримость и намерение усугубить конфликт. Он отказался от обыкновенного для судебной практики того времени приведения к присяге на Библии.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 8 из 14
