В числе ближайших сподвижников Императора Павла Первого были не только хорошо известные по литературным и историческим источникам графы Кутайсов и Аракчеев. Много лет рядом с будущим Монархом провели родные братья Грузиновы — Евграф и Петр Осиповичи — казаки с Дона, чьи полные драматизма судьбы, однако, предопределили полное забвение этой фамилии в будущем.
40 мин, 22 сек 8901
Но «дело Грузиновых» не окончилось на этом. Император Павел Первый, получив рапорт о казни своего недавнего приближенного, отреагировал совершенно неожиданно. С присущей ему экспансивностью и страстностью он обвинил своих генералов — Репина и Кожина — в превышении полномочий и намеренном искажении полученных ими предписаний. Во-первых, Павел Первый поставил им в вину казнь Грузинова (которого отнюдь не следовало убивать), а во-вторых, приведение в исполнение приговора в день тезоименитства Великой княгини. Большой общегосударственный праздник оказался омрачен кровью человека пусть и признанного преступником, но бывшим хорошо известным в столице и далеко не рядовым по своим личным качествам!
Ситуация сложилась на редкость скандальная. Свитские генералы полагали, что в столице их ждет благодарность за проявленную ретивость и непреклонность; вместо этого, в Петербурге они попали под высочайший разнос. Павел обвинял генералов в умышленном перевирании его слов, в заговоре против него, во враждебной компрометации замыслов и т. п. Генералы сами вполне могли угодить под плеть палача, но их спасло заступничество некоторых лиц из ближайшего окружения Самодержца. В конце-концов Император Павел удалил от своих глаз обоих генералов, фактически поломав их карьеры. Кожин был выслан из столицы в дальний гарнизон, а генерал от кавалерии Репин был уволен с воинской службы с «отобранием патентов», т. е. с лишением чинов, военной пенсии и права ношения мундира. Причина отставки была сформулирована в именном Указе Сенату следующим образом: «за приведение в исполнение сентенции смертной казни на Дону, вместо заменяющего оную наказания, положенного моею конфирмациею».
Что можно сказать о характере казни, выбранной для умерщвления Евграфа Осиповича Грузинова? Иначе, как нарочито-изуверской такую расправу и назвать нельзя. Да, нередки были случаи смерти под кнутом, но они происходили, так сказать, невольно, в силу слабости человека, либо преклонности его возраста. Для гарантированного умерщвления приговаривали к расстрелу, повешению, усекновению головы. Но запороть кнутом до смерти, даже не оговорив наперед число ударов — это был уже откровенный цинизм даже по весьма суровым представлениям того времени. Грузинова били около полутора часов; учитывая, что темп работы экзекутора составлял один удар кнута в 30-40 секунд, можно с уверенностью считать, что приговоренный вынес не менее 120 ударов. Ужасной представляется смерть в петле, поскольку удушение может затянуться на несколько минут, но что можно сказать о смерти, умышленно растянутой на час с лишком, сопровождаемой чудовищной болью и крайними физическими страданиями!
«Дело Грузиновых» кажется возникающим из ниоткуда и исчезающим в никуда. Непонятно, что именно послужило его причиной — в следственных материалах не было исходного доноса. Непонятно, что происходило с другими приговоренными после казни Евграфа Грузинова и вплоть до 27 сентября: материалы военно-судной коммисии после 316 страницы уничтожены (т. е. как раз с того места, где обвиняемые знакомятся с«экстрактами» и либо соглашаются, либо не соглашаются с ними, заявляют протесты или ходатайства).
Можно с уверенностью полагать, что твердый духом и последовательный в своих поступках Евграф Грузинов не стал молчать после изгнания из Петербурга осенью 1799 г. Вполне возможно, что он написал личное письмо Императору Павлу Первому в котором, скорее всего, допустил нелицеприятные характеристики как его образа правления, так и самой личности Монарха. Во всяком случае известно, что Император в феврале 1800 г. давал повеление графу Ростопчину «уничтожить письмо от ссыльного из Черкасска». Понятно, что хвалебное письмо в камин не попало бы. Раздраженное самолюбие Павла Первого было благодатной почвой для личной мести кого-либо из недоброжелателей Евграфа Грузинова — вся история правления этого Монарха подтверждает правдоподобность подобного заключения.
«Дело Грузиновых» кажется возникающим из ниоткуда и исчезающим в никуда. Непонятно, что именно послужило его причиной — в следственных материалах не было исходного доноса. Непонятно, что происходило с другими приговоренными после казни Евграфа Грузинова и вплоть до 27 сентября: материалы военно-судной коммисии после 316 страницы уничтожены (т. е. как раз с того места, где обвиняемые знакомятся с«экстрактами» и либо соглашаются, либо не соглашаются с ними, заявляют протесты или ходатайства).
Ситуация сложилась на редкость скандальная. Свитские генералы полагали, что в столице их ждет благодарность за проявленную ретивость и непреклонность; вместо этого, в Петербурге они попали под высочайший разнос. Павел обвинял генералов в умышленном перевирании его слов, в заговоре против него, во враждебной компрометации замыслов и т. п. Генералы сами вполне могли угодить под плеть палача, но их спасло заступничество некоторых лиц из ближайшего окружения Самодержца. В конце-концов Император Павел удалил от своих глаз обоих генералов, фактически поломав их карьеры. Кожин был выслан из столицы в дальний гарнизон, а генерал от кавалерии Репин был уволен с воинской службы с «отобранием патентов», т. е. с лишением чинов, военной пенсии и права ношения мундира. Причина отставки была сформулирована в именном Указе Сенату следующим образом: «за приведение в исполнение сентенции смертной казни на Дону, вместо заменяющего оную наказания, положенного моею конфирмациею».
Что можно сказать о характере казни, выбранной для умерщвления Евграфа Осиповича Грузинова? Иначе, как нарочито-изуверской такую расправу и назвать нельзя. Да, нередки были случаи смерти под кнутом, но они происходили, так сказать, невольно, в силу слабости человека, либо преклонности его возраста. Для гарантированного умерщвления приговаривали к расстрелу, повешению, усекновению головы. Но запороть кнутом до смерти, даже не оговорив наперед число ударов — это был уже откровенный цинизм даже по весьма суровым представлениям того времени. Грузинова били около полутора часов; учитывая, что темп работы экзекутора составлял один удар кнута в 30-40 секунд, можно с уверенностью считать, что приговоренный вынес не менее 120 ударов. Ужасной представляется смерть в петле, поскольку удушение может затянуться на несколько минут, но что можно сказать о смерти, умышленно растянутой на час с лишком, сопровождаемой чудовищной болью и крайними физическими страданиями!
«Дело Грузиновых» кажется возникающим из ниоткуда и исчезающим в никуда. Непонятно, что именно послужило его причиной — в следственных материалах не было исходного доноса. Непонятно, что происходило с другими приговоренными после казни Евграфа Грузинова и вплоть до 27 сентября: материалы военно-судной коммисии после 316 страницы уничтожены (т. е. как раз с того места, где обвиняемые знакомятся с«экстрактами» и либо соглашаются, либо не соглашаются с ними, заявляют протесты или ходатайства).
Можно с уверенностью полагать, что твердый духом и последовательный в своих поступках Евграф Грузинов не стал молчать после изгнания из Петербурга осенью 1799 г. Вполне возможно, что он написал личное письмо Императору Павлу Первому в котором, скорее всего, допустил нелицеприятные характеристики как его образа правления, так и самой личности Монарха. Во всяком случае известно, что Император в феврале 1800 г. давал повеление графу Ростопчину «уничтожить письмо от ссыльного из Черкасска». Понятно, что хвалебное письмо в камин не попало бы. Раздраженное самолюбие Павла Первого было благодатной почвой для личной мести кого-либо из недоброжелателей Евграфа Грузинова — вся история правления этого Монарха подтверждает правдоподобность подобного заключения.
«Дело Грузиновых» кажется возникающим из ниоткуда и исчезающим в никуда. Непонятно, что именно послужило его причиной — в следственных материалах не было исходного доноса. Непонятно, что происходило с другими приговоренными после казни Евграфа Грузинова и вплоть до 27 сентября: материалы военно-судной коммисии после 316 страницы уничтожены (т. е. как раз с того места, где обвиняемые знакомятся с«экстрактами» и либо соглашаются, либо не соглашаются с ними, заявляют протесты или ходатайства).
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 12 из 13
