Избранник

Оглядев зачем-то алтарь, я вскочил на коня и направился в город. Я был один, и помнил о том, и не смотрел в ту сторону, где подле себя обыкновенно видел Орнеллу. Я молчал, отдавая должное ее подвигу, а затем принес Асхе краткую молитву за отважное дитя. Не стал я утомлять госпожу свою многословием, да и слов у меня почти не осталось — вероятно, трудным был ритуал и духовных сил забрал немало. Впрочем, и без молений моих должна была Мать принять Орнеллу — графиня поступила так, как должно, как истинно верная слуга Асхи. Трудно было мне отпустить ее, и, как я говорил себе, не приходилось тому удивляться: столь многому я не успел ее научить, вместо того своей рукой прервал ее путь, да и сама по себе потеря ценной сторонницы в такой момент была тяжела. Впрочем, то было необходимостью, и жертва соратников моих не должна была стать напрасной. Объяснил я сие душе своей и смирился, но нечто по-прежнему не давало мне покоя, и, размышляя в пути, осознал я, что именно: я неверно понял то, что молвила Орнелла перед окончательной смертью. Все помыслы ее принадлежали богине, и она отдала ей себя без колебаний, но в тот момент сказала иное. Сосредоточившись, я вызвал в памяти своей картину жертвоприношения. Снова и снова, поверженный открытием, смотрел я на то, как умирает Орнелла: как пронзает меня острым взглядом, как шевелятся губы ее в этот миг, как возводит она очи свои к небу, обращаясь к Асхе, как неловко и тяжко падает на алтарь ее тело, как окутывает его смертный туман. Снова и снова, десятки раз наблюдал я, как движутся бледные уста, и, наконец, сумел прочитать: «Во имя тебя, Арантир, господин мой».

Я бросил поводья, предоставив послушному коню самому неспешно возвращаться домой. Собрался с мыслями, вспомнил, что должен исполнить по воле Асхи, сосредоточился на великой задаче и замкнул накрепко душу свою.

Я не ощущал ничего и никогда более не желал ощущать.

Мессия

Академия в Нар-Эрише, известнейшая в наших краях, давно стала моим домом. В Нар-Анкаре я бывал редко, появляясь там преимущественно ради сбора совета и других неотложных дел. Будучи верховным некромантом, я много странствовал по Эришу, но избегал находиться в официальной своей резиденции, не хотелось мне знать, кто занял пустующую келью Орнеллы, зато здесь, в священных стенах, среди ученых и послушников мне было спокойно. Поселился я рядом с обителью намтару и часто ее посещал. Недалеко от комнат моих расположились молельня и библиотека, в мои покои почти никто никогда не входил, кроме слуг, — отчего-то они очень пугались, если я заставал их за уборкой. Как и раньше, я много читал, делал записи; увлекшись более, чем прежде, алхимией, экспериментировал, составляя рецептуры противоядий и снадобий — лишь для поддержания тел, ибо лучшие средства для поддержания духа не принадлежат материальному. Словом, было в академии все потребное для меня, даже анатомическая лаборатория. Впрочем, я нечасто туда приходил: подхватили талантливые, но фанатичные студенты мои новое веяние — пытались соединять фрагменты мертвой материи, дабы сотворить из нее нечто совершенное, прежде чем оживить, и вследствие того лаборатория стала похожа на скотобойню. Я хотел было пресечь эксперименты, сочтя их кощунственными, однако приметил, что при успешности сих деяний получаемые существа и впрямь сильнее, выносливее и лучше поддаются контролю, и дозволил продолжать, взяв, однако, со студентов клятву, что они никогда не станут глумиться над живыми телами, что и было мне обещано. Обучал я и послушников, но никого не приближал к себе, стремясь быть ровным со всеми. Одни меня почитали, другие боялись и сами со мною не заговаривали — так было и прежде.

Впервые я появился здесь вскоре после возвращения из Империи Грифона — ректор пригласил меня осмотреть академию и наставить студентов. Прибыл я налегке, не рассчитывая надолго задерживаться и почти никого не поставив в известность, дабы не отвлекать от дел. Прошел я по всем помещениям, оценил библиотеку и остался весьма доволен. Собрался было к ректору — принести ему благодарность, но когда направлялся к нему, услышал внезапно резкий голос:

— Негоже это, господин ректор. Совсем потеряли стыд молодые люди! То в тренировочном зале тела, хоть каждый раз записки пиши, чтобы убирали своевременно, то в лаборатории кровищи по колено, а сами сидят что-то штопают там, точно девки-белошвейки… Пищу намтару готовят не как должно, над слугами шутки шутят! Кстати, подъемник снова сломан, имейте в виду, и догадываюсь я, кто виновник… А сегодня преступили все границы приличия — видела я, расхаживает один из них в священном пурпуре, уместном и пристойном лишь для избранного! Прошу вас, господин ректор, найти и наказать нечестивого! Что будет, если все начнут наряжаться, как верховный лорд, и избранниками Асхи возомнят себя?! А если он о том проведает? Навлечете вы его гнев на себя за святотатство и вспомните мои слова!