Фандом: Might and Magic. «… в чем можно убедить это создание, в невеликие двадцать лет залившее кровью и завалившее телами путь за собой? Это страшный противник, в нем мощь самого Кха-Белеха, помноженная на силу рода матери. Но не откроет он путь владыке демонов, не допущу я, не отступлю, если понадобится, уничтожу без тени сомнения! О Асха, пусть я погибну сегодня, но во имя тебя я удержу эти врата!» Битва за Череп Теней окончена. Лорд Арантир повержен, но к чему приведут его усилия, и что вспомнится ему на пороге окончательной смерти?
97 мин, 23 сек 10832
Долгим был путь в земли магов. Отбыл я налегке и войско с собою вел невеликое, да и наемников было в нем больше, чем истинно преданных бойцов; по чести сказать, не ставил я непременной целью захватить Стоунхелм. Не нужен был мне чужой и прогнивший до основания город, я надеялся на иное — на то, что, занятый укреплением и обороной стен своих, оставит Менелаг на время поиски Черепа, и это позволит мне опередить нечестивого колдуна. Если бы я нашел реликвию первым, прочее было бы неважно, осталось бы мне только проникнуть под прикрытием штурма в некрополь. Трудно пришлось бы мне без кристалла Шантири, однако я не сомневался в своей силе и в помощи Асхи. Следовало лишь услужливо известить Менелага о намерении взять его город, оттого и шел я, не скрываясь, не таясь во время привалов. Я запретил под угрозою смерти причинять вред жителям попадавшихся на пути поселений, но ощущал определенное довольство, когда путники, встречающие наше мрачное воинство, с воплями обращались в бегство, а наемники пугали деревенских девушек, рассказывая им обо мне небылицы: чем больше меня опасались, тем быстрее весть о нашем походе должна была долететь до Стоунхелма.
Был и иной смысл в моем решении не прятать намерения свои. Никогда не приносил я ранее столь великих жертв. Я готов был исполнить свой долг во имя Асхи, но в глубине души испытывал сомнения. Не был я совершенно уверен в том, что правильным будет оборвать жизни, в том числе едва начавшиеся, не дать стольким творениям великой богини пройти свой путь до конца, пусть и во имя благого дела. Впрочем, я понимал, что нет у меня выбора и что если бы не было угодно сие заступнице моей, то даже на мгновение она не позволила бы мне приблизиться к стенам города. Следовательно, одобряла Асха замыслы наши, я должен был попасть туда, и колебания надлежало отбросить. Да и что бы я был за вождь, если бы сам боялся испачкать руки и пурпур одежд своих кровью, а от других того требовал? Нет, если кто и должен был выпить сию горькую чашу, то только я один, дабы другие остались невиновны в гибели душ Стоунхелма. Так я смирял и наставлял сам себя — и нашел выход из затруднительного положения. Открылся я с умыслом: если в городе остались те, кто обладает чистым духом и здравым рассудком, то примут меры и позаботятся заблаговременно о спасении самих себя и ближних своих; благоразумные мужи уведут сыновей и престарелых родителей, любящие матери унесут младенцев, найдут они на время приют в деревнях и иных городах, ведь я не демон и не собираюсь сеять вокруг себя разрушение, — так я надеялся. Те же, кто останется, думал я, пусть примут судьбу свою, ибо это значит, что они на сие согласны. Не испытывал я сострадания к глупцам, коим жаль припасов и домашней утвари, но не жаль жен и детей своих. Погибнув, эти немногие души подарили бы дальнейшую жизнь всем прочим, и Асха была согласна пожертвовать малым числом созданий, дабы сохранить остальных.
Плохо же я знал Менелага! Не привык я думать, как демонопоклонники, — надлежало бы мне исправить образ мыслей, дабы он стал более гибким. Я упрекнул себя за недальновидность: даже не попытался коварный маг защитить город и людей своих! Когда я подходил к Стоунхелму, сообщили мне разведчики, что город не готов к осаде, а в порту срочно снаряжают в путь богатый корабль. В тот момент я понял все окончательно: негодяй собирался бежать на остров, бросив на произвол судьбы подданных, всеми и всем был готов пожертвовать, даже властью своей, дабы получить награду от демонов. Ставки были высоки, а это значило, что он действовал наверняка. Следовательно, рядом находился потомок Кха-Белеха, может быть, даже в самом Стоунхелме, и Менелаг был готов отвести его к отцу. Вот только куда?
Надобно было брать все в свои руки, пока не стало поздно. Я отдал приказ начинать штурм немедленно, что и было исполнено. Впрочем, когда обе стороны понесли некоторые потери, я быстро отвел войско — достаточно было незначительной демонстрации силы, чтобы трусливый Менелаг не высунулся из крепости до утра. Знал я от разведчиков и из старых записей, что немало в Стоунхелме тайных ходов, один из которых через подземелье ведет к морю. Было в сем месте ранее укрытие тех достойных, что строили храм на острове, и я решил занять его, чтобы иметь выходы в город и отрезать Менелагу путь на корабль. Взяв под контроль порт, мы беспрепятственно проникли в убежище под городом, и я вознес Асхе хвалу за очередную удачу. Имелись теперь в распоряжении моем и помещения, кои можно было приспособить под жилье, и камеры, закрытые довольно новыми решетками (хотелось бы знать, кто и для чего их использовал), и кузница, и даже древние врата. Исследовав их, я не без благоговейного трепета понял, что здесь когда-то давно был магический портал. Чего еще можно было мне желать?
Был и иной смысл в моем решении не прятать намерения свои. Никогда не приносил я ранее столь великих жертв. Я готов был исполнить свой долг во имя Асхи, но в глубине души испытывал сомнения. Не был я совершенно уверен в том, что правильным будет оборвать жизни, в том числе едва начавшиеся, не дать стольким творениям великой богини пройти свой путь до конца, пусть и во имя благого дела. Впрочем, я понимал, что нет у меня выбора и что если бы не было угодно сие заступнице моей, то даже на мгновение она не позволила бы мне приблизиться к стенам города. Следовательно, одобряла Асха замыслы наши, я должен был попасть туда, и колебания надлежало отбросить. Да и что бы я был за вождь, если бы сам боялся испачкать руки и пурпур одежд своих кровью, а от других того требовал? Нет, если кто и должен был выпить сию горькую чашу, то только я один, дабы другие остались невиновны в гибели душ Стоунхелма. Так я смирял и наставлял сам себя — и нашел выход из затруднительного положения. Открылся я с умыслом: если в городе остались те, кто обладает чистым духом и здравым рассудком, то примут меры и позаботятся заблаговременно о спасении самих себя и ближних своих; благоразумные мужи уведут сыновей и престарелых родителей, любящие матери унесут младенцев, найдут они на время приют в деревнях и иных городах, ведь я не демон и не собираюсь сеять вокруг себя разрушение, — так я надеялся. Те же, кто останется, думал я, пусть примут судьбу свою, ибо это значит, что они на сие согласны. Не испытывал я сострадания к глупцам, коим жаль припасов и домашней утвари, но не жаль жен и детей своих. Погибнув, эти немногие души подарили бы дальнейшую жизнь всем прочим, и Асха была согласна пожертвовать малым числом созданий, дабы сохранить остальных.
Плохо же я знал Менелага! Не привык я думать, как демонопоклонники, — надлежало бы мне исправить образ мыслей, дабы он стал более гибким. Я упрекнул себя за недальновидность: даже не попытался коварный маг защитить город и людей своих! Когда я подходил к Стоунхелму, сообщили мне разведчики, что город не готов к осаде, а в порту срочно снаряжают в путь богатый корабль. В тот момент я понял все окончательно: негодяй собирался бежать на остров, бросив на произвол судьбы подданных, всеми и всем был готов пожертвовать, даже властью своей, дабы получить награду от демонов. Ставки были высоки, а это значило, что он действовал наверняка. Следовательно, рядом находился потомок Кха-Белеха, может быть, даже в самом Стоунхелме, и Менелаг был готов отвести его к отцу. Вот только куда?
Надобно было брать все в свои руки, пока не стало поздно. Я отдал приказ начинать штурм немедленно, что и было исполнено. Впрочем, когда обе стороны понесли некоторые потери, я быстро отвел войско — достаточно было незначительной демонстрации силы, чтобы трусливый Менелаг не высунулся из крепости до утра. Знал я от разведчиков и из старых записей, что немало в Стоунхелме тайных ходов, один из которых через подземелье ведет к морю. Было в сем месте ранее укрытие тех достойных, что строили храм на острове, и я решил занять его, чтобы иметь выходы в город и отрезать Менелагу путь на корабль. Взяв под контроль порт, мы беспрепятственно проникли в убежище под городом, и я вознес Асхе хвалу за очередную удачу. Имелись теперь в распоряжении моем и помещения, кои можно было приспособить под жилье, и камеры, закрытые довольно новыми решетками (хотелось бы знать, кто и для чего их использовал), и кузница, и даже древние врата. Исследовав их, я не без благоговейного трепета понял, что здесь когда-то давно был магический портал. Чего еще можно было мне желать?
Страница 15 из 27
