Избранник

Поистине Асха все обращает на пользу, даже порочную натуру живых. То ли мало платил Менелаг слугам своим, то ли выбирал их под стать себе самому, но мне было известно, что не найти верности в доме его. Прислуга и охрана воровала нещадно и за малую плату направо и налево продавала его секреты, и я отправил в город неприметного человека с туго набитым кошельком. Уже через час он явился и, посмеиваясь, выложил мне все необходимые сведения. Так я узнал, что прибыл в дом Менелага знатный молодой гость, в честь которого маг со своими приближенными устроил пир, что привез он тайно некий кристалл и что собирается вся компания утром отплыть к какому-то острову, для чего и ожидает их судно в порту. Посланный мой подкупил человека, который обещал провести стражей в дом потайным ходом. Кроме того, он сообщил мне, где покои Менелага и как их охраняют. Не выдав торжества, я вознаградил верного слугу и отослал его, а оставшись один, пал на колени и вознес благодарную молитву госпоже моей — я сразу понял, что за гость в доме колдуна, что за кристалл и с какой целью он привез. Действовать же следовало под покровом ночи.

Пока мои люди осваивали новое обиталище, тьма опустилась на Стоунхелм. Я дождался позднего часа — по моим расчетам, должен был отойти ко сну негодяй, пировавший вечером с сыном демона на крови горожан, — и собрал бойцов. Часть я отправил на корабль Менелага, часть — в дом его, чтобы прошли по указанному предателем потайному ходу, перекрыли все выходы, нашли кристалл и захватили в плен приближенных колдуна. К нему самому, наказав взять с собою вурдалака и соблюдать осторожность, послал я надежного помощника. Надлежало ему допросить Менелага, вызнать все известные тому сведения о храме и Черепе Теней, равно как и планы его; я дозволил применять для этого любые средства, даже дурные, — слишком далеко все зашло, слишком велик был риск потерять реликвию, а с нею и шанс на спасение мира.

Сам же я занялся делом не менее важным. Запретив себя беспокоить, я уединился, вознес молитву Асхе, испросив у нее дозволения изменить для пользы дела мировую ткань, и долго сидел после того в глубоком сосредоточении перед старыми вратами, собирая силы. Проведя подготовительный ритуал, я направил всю мощь свою на врата, вызвав в себе ясное видение подобных же врат в академии, и подчинилось моей воле пространство — замерцал впереди свет, и увидел я, как в тумане, знакомые стены. Поблагодарил я Великую Мать за помощь и поставил на врата защиту, чтобы не всякий мог пройти сквозь них, но имеющий право и знающий заветный пароль. Употребить на то можно было не любое слово — пристойно было лишь такое, которое отражало бы намерения мои, объясняло бы косвенно, зачем нарушен священный порядок. Воссоздал я в воображении своем древний храм, представил, насколько сумел, необходимую мне реликвию, поклонился с великим почтением Седьмому Дракону и произнес на древнем языке Шантири подобающее:

— Череп.

После того я позвал стражей, наказав им бдительно стеречь портал, — их лица вытянулись при виде мерцающего проема, за которым виднелся зал академии; переглянувшись, наемники попятились от меня, — и шагнул внутрь.

Не хотел я тревожить тех, с кем давно простился, потому, стараясь никому не попадаться на глаза, спустился тихо в комнаты свои. Встретили они меня, точно чужие, хотя и было в них чисто, стояли на полках привычные книги, лежали в ларцах привычные вещи. Вероятно, это я сам стал здесь чужим, не принадлежащим более ни сему месту, ни сему миру.

Подошел я к дневнику своему, стоящему на подставке возле окна, — теперь у меня был огромный журнал, в который я нередко записывал многое просто для удовольствия ума. Я отметил последнее, что сделал: внес сведения о походе, о штурме, о Менелаге, о том, как открыл портал. Прежде чем возвращаться в Стоунхелм, я решил остаться на время в покоях своих, дабы сосредоточиться в знакомой обстановке и еще раз все обдумать. Взял я с полки один из томов со своими записями, нашел в нем описание наших планов — некрополя, Черепа Теней, возможного жертвоприношения, перечитал его и долго сидел в размышлениях на убогом ложе своем.

В задумчивости я ощутил чье-то присутствие, оно было знакомым, и я не повернул головы, пока вдруг не почувствовал, что некто распустил мне волосы — они упали мне свободно на плечи.

— Сиди смирно, владыка, — раздался за спиною голос.

Я покорно оставался в том же положении, пока Геральда привычными движениями обновляла мою прическу. Не заботливо, как мать сына, убирала она меня, но отстраненно, словно готовила тело к погребению. Закончив, она обошла меня и посмотрела мне в лицо. Сохранила душа наставницы способность испытывать сильные чувства, но она редко выдавала их.

— Знала я, что ты это сделал, лорд Арантир, — проговорила она. — Больше некому. Увидела открытый портал и поняла, что найду тебя здесь. Не хотела спускаться к тебе, да решила проверить напоследок, в пристойном ли виде собрался ты к ней, и не зря, как вижу. Рада, что на прощание принесла тебе хоть какую-то пользу.