Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
238 мин, 59 сек 18538
Джеймс тоже представился. А заодно спросил о том, что сейчас волновало больше всего:
— Что с ней? Почему она не приходит в себя?
— Без понятия, — бросил Перкинс. — Изучаем. Самый главный вопрос — почему пациентка до сих пор жива? — поймал возмущенный взгляд Джеймса и пояснил: — Выясним это — может, поймем и как привести ее в чувство.
— Но у вас есть какая-нибудь версия?
Перкинс поморщился:
— Версии в аврорате, у нас — гипотезы.
И вдруг смутился, подозрительно взглянул на Джеймса, потом заговорил уже не так уверенно:
— Понимаете, у меня есть одна… Проблема в том, что никто не верит, что заклинание, которым запустили в… — он взглянул на листок в изголовье кровати, — миссис Поттер, именно «Авада Кедавра».
— А чем, по их мнению, Тот-кого-нельзя-называть мог в нее попасть?! Он хотел убить нашего сына, а для этого…
— Диагностические заклинания указывают на «Аваду», — перебил его Перкинс. — Остальное — лирика.
— Так почему вам не верят?
Кажется, он задел младшего целителя за живое: вон, тот прямо взвился:
— Потому что они ретрограды чертовы! Решили, что я сканирующее до сих пор не освоил! «От Авады нет спасения, проверьте еще раз, результат не достоверен!» Да я три случая нашел, когда после этого непростительного выживали! В одном — длительная кома, в остальных — головной болью отделались!
Джеймс даже подпрыгнул:
— Значит, такое уже было?
Перкинс вздохнул:
— Ну… именно такого не было. Понимаете, в тех, о которых я говорю, самому старшему из применивших это заклинание было четырнадцать лет. То есть, там наверняка не было ни силы, достаточной для срабатывания непростительного, ни настоящего желания убить. А здесь все по-другому: один из сильнейших магов хотел устранить мешавшую ему ведьму, но… — Перкинс остановился, картинно развернулся на каблуках: — Что же ослабило заклинание настолько, что оно сработало так же, как у малолетнего придурка, рассердившегося на отчима? Поймем, что это было — возможно, сумеем помочь вашей жене.
— А если не поймете? — Губы не слушались.
— Ну-у… Тот мужик три месяца прожил. Но не волнуйтесь, это же больше ста лет назад было! С тех пор магическая медицина продвинулась далеко вперед!
Рядом с кроватью что-то пискнуло, и Перкинс прервался чуть ли не на полуслове. Снова замахал над ней палочкой, то и дело потирая крупную родинку на лбу и диктуя торчавшему в изголовье зеленому перу что-то малопонятное. Вроде бы Джеймс изучал латынь в школе и дома, а все равно половину слов не мог разобрать.
— Что-то случилось? — спросил.
Перкинс только отмахнулся:
— Вам учебник по методам диагностики с какого параграфа рассказывать?
Пижон чертов! Обычный вопрос ведь задал, а тот смотрит, будто его попросили сакральным знанием поделиться! Прямо как одна подружка Лили, с которой они в Ордене познакомились. Та тоже: сама без году неделя как аврор, а стоило чуть ошибиться, сразу морщилась: «Понабирали детей!» Правда, когда ему в одной из стычек ногу рассекло чуть ли не надвое, не ругала и не выпендривалась, а залечила на месте, как могла, а потом еще с четверть часа, пока остальные не подоспели, сидела рядом и тормошила, рассказывала какие-то похабные анекдоты, чтобы он не отключался. Обезболивающее применять не стала, сказала, что в Мунго этого не любят — ослабляет,«смазывает» действие сканирующего. Правда, и после этого случая их отношения с Аликс Лонгботтом не улучшились. Впрочем, с ней все не очень-то ладили, кроме Фрэнка, настолько безоглядно в нее влюбленного, что закрадывалась мысль об«Амортенции», и Лили, которая умела найти общий язык с кем угодно. Даже со Снейпом столько лет умудрялась дружить!
При воспоминании о Нюниусе и без того паршивое настроение упало окончательно. Бросил еще один взгляд на бледное лицо Лили, поднялся:
— Я завтра приду.
— Часы посещений на двери, — даже не повернулся к нему Перкинс.
В кабинете директора таращились со стен портреты, чем-то шуршал на жердочке феникс и мерно раскачивались серебряные приборы на столе и в шкафах. Все так же, как полтора года назад, в тот день, когда Дамблдор рассказывал новому преподавателю зельеварения о его обязанностях. Их оказалось столько, что, кажется, совсем не должно было оставаться времени для того, чтобы тревожиться о Лили, чью жизнь — черт, он ведь не знал, не мог подумать, что речь может идти именно о ней! — он подверг опасности. Но ведь Дамблдор обещал!
— Вы же обещали ее защитить! Как вы могли допустить, чтобы Лорд нашел это убежище? Вы меня обманули!
Директор нахмурился, почти как в тот день, когда Снейп встретился с ним, чтобы пообещать что угодно в обмен на ее безопасность. Тогда гнев Дамблдора привел его в ужас, а сейчас было уже все равно. Лорд мог убить Лили, он пытался! И неизвестно, выживет ли она теперь!
— Они доверились не тому человеку, Северус. Теперь тем, кто их предал, занимается аврорат, а за жизнь Лили борются целители в Мунго. Нам же остается только ждать.
— Почему вы не настояли на том, чтобы лично стать хранителем тайны?
— Что с ней? Почему она не приходит в себя?
— Без понятия, — бросил Перкинс. — Изучаем. Самый главный вопрос — почему пациентка до сих пор жива? — поймал возмущенный взгляд Джеймса и пояснил: — Выясним это — может, поймем и как привести ее в чувство.
— Но у вас есть какая-нибудь версия?
Перкинс поморщился:
— Версии в аврорате, у нас — гипотезы.
И вдруг смутился, подозрительно взглянул на Джеймса, потом заговорил уже не так уверенно:
— Понимаете, у меня есть одна… Проблема в том, что никто не верит, что заклинание, которым запустили в… — он взглянул на листок в изголовье кровати, — миссис Поттер, именно «Авада Кедавра».
— А чем, по их мнению, Тот-кого-нельзя-называть мог в нее попасть?! Он хотел убить нашего сына, а для этого…
— Диагностические заклинания указывают на «Аваду», — перебил его Перкинс. — Остальное — лирика.
— Так почему вам не верят?
Кажется, он задел младшего целителя за живое: вон, тот прямо взвился:
— Потому что они ретрограды чертовы! Решили, что я сканирующее до сих пор не освоил! «От Авады нет спасения, проверьте еще раз, результат не достоверен!» Да я три случая нашел, когда после этого непростительного выживали! В одном — длительная кома, в остальных — головной болью отделались!
Джеймс даже подпрыгнул:
— Значит, такое уже было?
Перкинс вздохнул:
— Ну… именно такого не было. Понимаете, в тех, о которых я говорю, самому старшему из применивших это заклинание было четырнадцать лет. То есть, там наверняка не было ни силы, достаточной для срабатывания непростительного, ни настоящего желания убить. А здесь все по-другому: один из сильнейших магов хотел устранить мешавшую ему ведьму, но… — Перкинс остановился, картинно развернулся на каблуках: — Что же ослабило заклинание настолько, что оно сработало так же, как у малолетнего придурка, рассердившегося на отчима? Поймем, что это было — возможно, сумеем помочь вашей жене.
— А если не поймете? — Губы не слушались.
— Ну-у… Тот мужик три месяца прожил. Но не волнуйтесь, это же больше ста лет назад было! С тех пор магическая медицина продвинулась далеко вперед!
Рядом с кроватью что-то пискнуло, и Перкинс прервался чуть ли не на полуслове. Снова замахал над ней палочкой, то и дело потирая крупную родинку на лбу и диктуя торчавшему в изголовье зеленому перу что-то малопонятное. Вроде бы Джеймс изучал латынь в школе и дома, а все равно половину слов не мог разобрать.
— Что-то случилось? — спросил.
Перкинс только отмахнулся:
— Вам учебник по методам диагностики с какого параграфа рассказывать?
Пижон чертов! Обычный вопрос ведь задал, а тот смотрит, будто его попросили сакральным знанием поделиться! Прямо как одна подружка Лили, с которой они в Ордене познакомились. Та тоже: сама без году неделя как аврор, а стоило чуть ошибиться, сразу морщилась: «Понабирали детей!» Правда, когда ему в одной из стычек ногу рассекло чуть ли не надвое, не ругала и не выпендривалась, а залечила на месте, как могла, а потом еще с четверть часа, пока остальные не подоспели, сидела рядом и тормошила, рассказывала какие-то похабные анекдоты, чтобы он не отключался. Обезболивающее применять не стала, сказала, что в Мунго этого не любят — ослабляет,«смазывает» действие сканирующего. Правда, и после этого случая их отношения с Аликс Лонгботтом не улучшились. Впрочем, с ней все не очень-то ладили, кроме Фрэнка, настолько безоглядно в нее влюбленного, что закрадывалась мысль об«Амортенции», и Лили, которая умела найти общий язык с кем угодно. Даже со Снейпом столько лет умудрялась дружить!
При воспоминании о Нюниусе и без того паршивое настроение упало окончательно. Бросил еще один взгляд на бледное лицо Лили, поднялся:
— Я завтра приду.
— Часы посещений на двери, — даже не повернулся к нему Перкинс.
В кабинете директора таращились со стен портреты, чем-то шуршал на жердочке феникс и мерно раскачивались серебряные приборы на столе и в шкафах. Все так же, как полтора года назад, в тот день, когда Дамблдор рассказывал новому преподавателю зельеварения о его обязанностях. Их оказалось столько, что, кажется, совсем не должно было оставаться времени для того, чтобы тревожиться о Лили, чью жизнь — черт, он ведь не знал, не мог подумать, что речь может идти именно о ней! — он подверг опасности. Но ведь Дамблдор обещал!
— Вы же обещали ее защитить! Как вы могли допустить, чтобы Лорд нашел это убежище? Вы меня обманули!
Директор нахмурился, почти как в тот день, когда Снейп встретился с ним, чтобы пообещать что угодно в обмен на ее безопасность. Тогда гнев Дамблдора привел его в ужас, а сейчас было уже все равно. Лорд мог убить Лили, он пытался! И неизвестно, выживет ли она теперь!
— Они доверились не тому человеку, Северус. Теперь тем, кто их предал, занимается аврорат, а за жизнь Лили борются целители в Мунго. Нам же остается только ждать.
— Почему вы не настояли на том, чтобы лично стать хранителем тайны?
Страница 3 из 65
