Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
238 мин, 59 сек 18539
Теперь Дамблдор, казалось, смотрел сочувственно, как смотрят на человека, не понимающего самых простых вещей. Такой же взгляд был у Синтии Смит, долговязой хаффлпаффки, у которой Мальсибер спросил, правда ли, что в их гостиную может войти кто угодно. «Конечно, — ответила она тогда. — Ведь если кто-то придет к нам в гостиную, значит, ему что-то там нужно? Как же его не пустить?»
— Потому что это «Заклятье Доверия», Северус, — развел руками директор. — Хранителем может стать только тот, кого выберут живущие в доме. Добровольно, само собой. Ни о каком принуждении и речи быть не может. И Поттеры выбрали того, кому больше всего доверяли.
— Блэка, — констатировал Снейп, даже не скрывая отвращения. Не показывать он старался другое: как его задело, царапнуло по так и не зажившей ране это «Поттеры».
«Поттеры», как же. Наверняка все решил этот негодяй, сделал ему еще одну гадость. Сначала отнял Лили, потом чуть не убил ее. Только бы она поправилась! Может, тогда поймет, с кем связалась, а поняв… нет, не стоило так далеко загадывать.
— Именно. Сириуса Блэка, — кивнул Дамблдор. — Это казалось естественным, ведь они были друзьями много лет.
Много лет… Примерно столько же, сколько они с Лили, прежде чем Снейп понял, что она ему дороже всего на свете, а она — что он ей не нужен. Но кем надо быть, чтобы доверить тайну Блэку, уже однажды предавшему свою семью! Впрочем, выбирая между подхалимом, оборотнем и предателем…
— Больше я вам ничем не обязан. Я увольняюсь.
Сказал и сам поразился, до чего просто это оказалось. А ведь пока шел от больничного крыла, столько раз представлял себе печальный, укоризненный взгляд Дамблдора — еще бы, бросить все в середине семестра — и сразу хотелось повернуть обратно.
— Это необдуманно, Северус.
Еще как обдуманно.
С самого начала об этом думал, с первой недели работы здесь. Именно к ее концу ему осточертели тупые хаффлпаффцы, столь же тупые, но в придачу наглые гриффиндорцы, и просто наглые равенкловцы, убежденные в том, что прочитав пару-тройку лишних книг, знают все куда лучше молодого преподавателя. И, конечно, на каждом уроке старавшиеся посадить его в лужу.
И ведь тогда он вел занятия только у младших курсов, а в следующем году, когда из школы сбежал Слагхорн и Снейпу пришлось стать «самым молодым деканом за последние двести лет»… У него же минуты свободной не было. «И тебе это нравилось», — шепнул внутренний голос, но Снейп не стал его слушать. Да, нравилось. Нравилось защищать интересы своих змеенышей, то снимая баллы с тех, кто смел к ним лезть, как когда-то лезли к нему Поттер с компанией, то пререкаясь с Макгонагалл: каждый хотел для своей квиддичной команды самое удобное время для тренировок. Но все это не стоило того, чтобы оставаться в школе сверх необходимого.
— Я не желаю быть здесь и минуты! Думаю, вам не составит труда найти мне замену, потому что я ухожу прямо сейчас!
Дамблдор покачал головой, сложил ладони «домиком».
— Я постараюсь, Северус. Думаю, тебе действительно стоит отдохнуть… ну, скажем, до конца семестра. Надеюсь, министерство пришлет кого-нибудь подменить тебя в это время…
«Мои соболезнования этому несчастному!»
— … А профессор Синистра справится с обязанностями декана.
«Что?! Эта зануда, этот синий чулок, она же кроме своих цифр и не видит ничего! — хотел возразить Снейп, но одернул себя: — Это больше не мое дело». Впрочем, именно это секундное колебание и стало причиной того, что он не стал настаивать на увольнении, согласившись на предоставленный Дамблдором отпуск. Возвращаться из него он все равно не собирался.
— Желаю хорошо отдохнуть, мой мальчик, — улыбнулся директор на прощание. — Надеюсь увидеть тебя в январе.
— Надеюсь не увидеть вас больше никогда, — пробурчал Снейп, закрыв за собой дверь кабинета.
Аппарировав в Хогсмид и шагая оттуда в сторону замка, Джеймс впервые подумал, что не представляет, как будет вместе с Гарри добираться до дома Альфарда Блэка, ставшего для него временным пристанищем. До сих пор их прогулки с сыном ограничивались маленьким двориком возле дома. Как вообще в волшебных семьях принято путешествовать с такими маленькими детьми? Кажется, они с родителями летали на гиппогрифе или метле, но ему к тому времени было года четыре. Когда стал постарше — совместно аппарировали. Но теперь гиппогрифа у него не было. Попросить, что ли, школьного?
Гарри он нашел в больничном крыле — тот сидел на руках у Помфри и листал книжку с яркими картинками. Увидел отца, протянул руки:
— Папа!
Джеймс подхватил его, прижал к себе. Растрепанный (впрочем, как всегда), зареванный, на лбу полоска колдопластыря. Осторожно отклеил — под ним обнаружилась глубокая царапина, красная, воспаленная, похожая на молнию. Поморщился: неужели за день нельзя было убрать? Взмахнул палочкой, пробормотав заживляющее. Никакого эффекта: царапина даже не побледнела, не говоря о том, чтобы исчезнуть.
— Несколько раз пыталась, все без толку, — вздохнула Помфри. — Да и не похоже это на обычную ранку. Надо же, форма какая странная!
— Потому что это «Заклятье Доверия», Северус, — развел руками директор. — Хранителем может стать только тот, кого выберут живущие в доме. Добровольно, само собой. Ни о каком принуждении и речи быть не может. И Поттеры выбрали того, кому больше всего доверяли.
— Блэка, — констатировал Снейп, даже не скрывая отвращения. Не показывать он старался другое: как его задело, царапнуло по так и не зажившей ране это «Поттеры».
«Поттеры», как же. Наверняка все решил этот негодяй, сделал ему еще одну гадость. Сначала отнял Лили, потом чуть не убил ее. Только бы она поправилась! Может, тогда поймет, с кем связалась, а поняв… нет, не стоило так далеко загадывать.
— Именно. Сириуса Блэка, — кивнул Дамблдор. — Это казалось естественным, ведь они были друзьями много лет.
Много лет… Примерно столько же, сколько они с Лили, прежде чем Снейп понял, что она ему дороже всего на свете, а она — что он ей не нужен. Но кем надо быть, чтобы доверить тайну Блэку, уже однажды предавшему свою семью! Впрочем, выбирая между подхалимом, оборотнем и предателем…
— Больше я вам ничем не обязан. Я увольняюсь.
Сказал и сам поразился, до чего просто это оказалось. А ведь пока шел от больничного крыла, столько раз представлял себе печальный, укоризненный взгляд Дамблдора — еще бы, бросить все в середине семестра — и сразу хотелось повернуть обратно.
— Это необдуманно, Северус.
Еще как обдуманно.
С самого начала об этом думал, с первой недели работы здесь. Именно к ее концу ему осточертели тупые хаффлпаффцы, столь же тупые, но в придачу наглые гриффиндорцы, и просто наглые равенкловцы, убежденные в том, что прочитав пару-тройку лишних книг, знают все куда лучше молодого преподавателя. И, конечно, на каждом уроке старавшиеся посадить его в лужу.
И ведь тогда он вел занятия только у младших курсов, а в следующем году, когда из школы сбежал Слагхорн и Снейпу пришлось стать «самым молодым деканом за последние двести лет»… У него же минуты свободной не было. «И тебе это нравилось», — шепнул внутренний голос, но Снейп не стал его слушать. Да, нравилось. Нравилось защищать интересы своих змеенышей, то снимая баллы с тех, кто смел к ним лезть, как когда-то лезли к нему Поттер с компанией, то пререкаясь с Макгонагалл: каждый хотел для своей квиддичной команды самое удобное время для тренировок. Но все это не стоило того, чтобы оставаться в школе сверх необходимого.
— Я не желаю быть здесь и минуты! Думаю, вам не составит труда найти мне замену, потому что я ухожу прямо сейчас!
Дамблдор покачал головой, сложил ладони «домиком».
— Я постараюсь, Северус. Думаю, тебе действительно стоит отдохнуть… ну, скажем, до конца семестра. Надеюсь, министерство пришлет кого-нибудь подменить тебя в это время…
«Мои соболезнования этому несчастному!»
— … А профессор Синистра справится с обязанностями декана.
«Что?! Эта зануда, этот синий чулок, она же кроме своих цифр и не видит ничего! — хотел возразить Снейп, но одернул себя: — Это больше не мое дело». Впрочем, именно это секундное колебание и стало причиной того, что он не стал настаивать на увольнении, согласившись на предоставленный Дамблдором отпуск. Возвращаться из него он все равно не собирался.
— Желаю хорошо отдохнуть, мой мальчик, — улыбнулся директор на прощание. — Надеюсь увидеть тебя в январе.
— Надеюсь не увидеть вас больше никогда, — пробурчал Снейп, закрыв за собой дверь кабинета.
Аппарировав в Хогсмид и шагая оттуда в сторону замка, Джеймс впервые подумал, что не представляет, как будет вместе с Гарри добираться до дома Альфарда Блэка, ставшего для него временным пристанищем. До сих пор их прогулки с сыном ограничивались маленьким двориком возле дома. Как вообще в волшебных семьях принято путешествовать с такими маленькими детьми? Кажется, они с родителями летали на гиппогрифе или метле, но ему к тому времени было года четыре. Когда стал постарше — совместно аппарировали. Но теперь гиппогрифа у него не было. Попросить, что ли, школьного?
Гарри он нашел в больничном крыле — тот сидел на руках у Помфри и листал книжку с яркими картинками. Увидел отца, протянул руки:
— Папа!
Джеймс подхватил его, прижал к себе. Растрепанный (впрочем, как всегда), зареванный, на лбу полоска колдопластыря. Осторожно отклеил — под ним обнаружилась глубокая царапина, красная, воспаленная, похожая на молнию. Поморщился: неужели за день нельзя было убрать? Взмахнул палочкой, пробормотав заживляющее. Никакого эффекта: царапина даже не побледнела, не говоря о том, чтобы исчезнуть.
— Несколько раз пыталась, все без толку, — вздохнула Помфри. — Да и не похоже это на обычную ранку. Надо же, форма какая странная!
Страница 4 из 65
