Фандом: Гарри Поттер. 31-го октября 1981-го года никто из Поттеров не погиб. Джеймс благополучно избежал встречи с Волдемортом, Гарри спасла сила любви, а Лили… тоже? Вот только чьей именно любви?
238 мин, 59 сек 18586
Снейп прислушался: о чем это они? Что за растение умудрился сожрать Поттер, а главное, зачем? Может, у него проблемы с его «не-полутора дюймами»? Мысленно перебрал все известные ему ингредиенты для возбуждающих и укрепляющих зелий, но не вспомнил того, от которого на теле появляются фиолетовые пятна. А сам Поттер больше к этой теме не возвращался. Сказал только, что они с Лили будут спрашивать друг у друга про первое слово, которое сказал Гарри.
«Интересно, что же такого выдала эта мелкая копия папочки? Формулу философского камня?» — думал Снейп, договариваясь о секретном вопросе с Лили.
— Какого цвета было мое оборотное зелье?
— Изумрудного. Ты так сказала, и рассмеялась еще. Потому что я назвал его просто «зеленым».
— Да, правда… А ведь я просто так спросила, даже не думала, что ты помнишь. Спустя столько лет…
«Я все помню, Лили. И всегда буду».
С Поттером они договорились спрашивать друг друга, при каких условиях Снейп рассказал ему о своей роли в истории с пророчеством. Правда, сначала этот заикнулся было о первом случае, когда они оказались наедине — в туннеле, ведущем к Визжащей Хижине — но, наткнувшись на взгляд Снейпа, быстро передумал. Сам он об этом чертовом дне не хотел вспоминать ни при каких обстоятельствах.
С Блэком и Люпином договариваться не стал. Сидел, отгородившись от всех «Вестником зельеварения» и слушал, как они шепчутся то между собой, то с Поттером и Лили.
Блондинка — оказалось, что ее зовут Рита — вышла ненадолго, вернулась. Снейп поморщился от запаха табака. «Интересно, — подумал, — как Люпин ее терпит? У оборотня обоняние должно быть не хуже».
— А что это там мигает, в коридоре? — спросила она. Блэк тоже выглянул, и тут же вернулся с курткой Снейпа, на которой то вспыхивал, то снова гас металлический значок. Больничный пропуск. Но это же невозможно! «Экстренный вызов»! В отделе по подбору персонала его предупреждали о таком, но сразу же сказали, что вызывают в нерабочее время только целителей, в крайнем случае — зельеваров. Ему, лаборанту, волноваться не о чем. Неужели что-то случилось? С Эвансом?
— Мне надо срочно отлучиться, — сказал, войдя в гостиную. Кажется, никто не возражал.
— С возвращением! — Лонгботтомы по очереди обняли Лили.
Решив, что им троим точно найдется, о чем поговорить, Джеймс закрыл за собой дверь гостиной. Ушел в кабинет дяди Альфарда, где и упал в кресло возле массивного стола, спрятав лицо в ладонях. Потом вскочил, прошелся по комнате взад-вперед, пиная попадавшуюся на пути мебель.
— Я не могу так, — прошептал. Показалось, что с пустого портрета над столом послышался смешок, но Джеймсу уже было плевать на то, кому из предков Сириуса так весело и почему. Заорал во весь голос: — Я так не могу! Я ненавижу эту сволочь, так какого черта?! Почему именно он? Именно Снейп, мать его?
Смел со стола все, что там лежало: чернильница покатилась по полу, оставляя за собой темный след, бумаги разлетелись по всей комнате. Несколько перьев воткнулось в щели в полу.
— Не-мо-гу! — вмазал кулаком по столешнице. Потом еще и еще, не обращая внимания на боль в разбитой до крови руке.
Теперь уже явно слышалось хмыканье, но не с портрета — от двери.
— Хочешь выпить? — Бродяга оглядел разгромленный кабинет, усмехнулся. Прошел в дальний угол, сдвинул картинку с летящей над бескрайним лесом повозкой (нарисованные крылатые кони протестующе заржали), открыл спрятанную дверцу.
— Не хочу. Вернее, хочу, но если начну сейчас… надерусь до танцующих розовых низзлов. А мне нельзя. У меня еще ночь со Снейпом впереди.
— Что, и не расслабиться теперь? Слушай, Сохатый, ты от себя не многого требуешь?
Джеймс скривился, махнул рукой:
— Как подумаю об этом…
— Да уж… Мне от того, что Нюниус по дому шарится, и то противно, а если бы в кровати…
— Извини… Если хочешь, мы завтра же уедем.
— Джим, ты что, вообще спятил? Шуток не понимаешь? Живи тут и даже не думай ни о чем таком! Я, может быть, всю жизнь мечтал, чтобы этот гад слизеринский оказался в пределах досягаемости! А то в школе вечно кто-нибудь влезал, стоило самому веселью начаться!
— Бродяга, — Джеймса самого передернуло от того, как жалобно звучал его голос. — Я тебя умоляю: не цепляйся к нему! Если он психанет и сбежит отсюда…
— Да куда он денется!
— После пятого курса делся. Помнишь, они с Лили как поругались тогда, так и не смотрели друг на друга до самого выпускного?
Сириус пожал плечами, как бы говоря, что ему и дела не было до того, с кем и когда поссорился Снейп.
— Я только помню, до чего ты тогда хорош был! «Хотите, я сниму с Нюниуса трусы, чтобы все убедились, что я ревнивый мудак?» Тьфу! Нет, ты скажи, рогатая твоя голова… ой, черт, извини… В общем, если бы Макгонагал тогда не появилась, ты что, в самом деле снял бы с него трусы?
— После того, как он назвал Лили этим словом поганым… я бы голову с него снял. А уж когда Лили сказала, что ей противно смотреть на меня… Конечно, вспылил! Ладно, что было, то прошло.
— Зато сейчас ты образец хладнокровия, — Сириус обвел рукой комнату.
Джеймс слабо улыбнулся:
«Интересно, что же такого выдала эта мелкая копия папочки? Формулу философского камня?» — думал Снейп, договариваясь о секретном вопросе с Лили.
— Какого цвета было мое оборотное зелье?
— Изумрудного. Ты так сказала, и рассмеялась еще. Потому что я назвал его просто «зеленым».
— Да, правда… А ведь я просто так спросила, даже не думала, что ты помнишь. Спустя столько лет…
«Я все помню, Лили. И всегда буду».
С Поттером они договорились спрашивать друг друга, при каких условиях Снейп рассказал ему о своей роли в истории с пророчеством. Правда, сначала этот заикнулся было о первом случае, когда они оказались наедине — в туннеле, ведущем к Визжащей Хижине — но, наткнувшись на взгляд Снейпа, быстро передумал. Сам он об этом чертовом дне не хотел вспоминать ни при каких обстоятельствах.
С Блэком и Люпином договариваться не стал. Сидел, отгородившись от всех «Вестником зельеварения» и слушал, как они шепчутся то между собой, то с Поттером и Лили.
Блондинка — оказалось, что ее зовут Рита — вышла ненадолго, вернулась. Снейп поморщился от запаха табака. «Интересно, — подумал, — как Люпин ее терпит? У оборотня обоняние должно быть не хуже».
— А что это там мигает, в коридоре? — спросила она. Блэк тоже выглянул, и тут же вернулся с курткой Снейпа, на которой то вспыхивал, то снова гас металлический значок. Больничный пропуск. Но это же невозможно! «Экстренный вызов»! В отделе по подбору персонала его предупреждали о таком, но сразу же сказали, что вызывают в нерабочее время только целителей, в крайнем случае — зельеваров. Ему, лаборанту, волноваться не о чем. Неужели что-то случилось? С Эвансом?
— Мне надо срочно отлучиться, — сказал, войдя в гостиную. Кажется, никто не возражал.
— С возвращением! — Лонгботтомы по очереди обняли Лили.
Решив, что им троим точно найдется, о чем поговорить, Джеймс закрыл за собой дверь гостиной. Ушел в кабинет дяди Альфарда, где и упал в кресло возле массивного стола, спрятав лицо в ладонях. Потом вскочил, прошелся по комнате взад-вперед, пиная попадавшуюся на пути мебель.
— Я не могу так, — прошептал. Показалось, что с пустого портрета над столом послышался смешок, но Джеймсу уже было плевать на то, кому из предков Сириуса так весело и почему. Заорал во весь голос: — Я так не могу! Я ненавижу эту сволочь, так какого черта?! Почему именно он? Именно Снейп, мать его?
Смел со стола все, что там лежало: чернильница покатилась по полу, оставляя за собой темный след, бумаги разлетелись по всей комнате. Несколько перьев воткнулось в щели в полу.
— Не-мо-гу! — вмазал кулаком по столешнице. Потом еще и еще, не обращая внимания на боль в разбитой до крови руке.
Теперь уже явно слышалось хмыканье, но не с портрета — от двери.
— Хочешь выпить? — Бродяга оглядел разгромленный кабинет, усмехнулся. Прошел в дальний угол, сдвинул картинку с летящей над бескрайним лесом повозкой (нарисованные крылатые кони протестующе заржали), открыл спрятанную дверцу.
— Не хочу. Вернее, хочу, но если начну сейчас… надерусь до танцующих розовых низзлов. А мне нельзя. У меня еще ночь со Снейпом впереди.
— Что, и не расслабиться теперь? Слушай, Сохатый, ты от себя не многого требуешь?
Джеймс скривился, махнул рукой:
— Как подумаю об этом…
— Да уж… Мне от того, что Нюниус по дому шарится, и то противно, а если бы в кровати…
— Извини… Если хочешь, мы завтра же уедем.
— Джим, ты что, вообще спятил? Шуток не понимаешь? Живи тут и даже не думай ни о чем таком! Я, может быть, всю жизнь мечтал, чтобы этот гад слизеринский оказался в пределах досягаемости! А то в школе вечно кто-нибудь влезал, стоило самому веселью начаться!
— Бродяга, — Джеймса самого передернуло от того, как жалобно звучал его голос. — Я тебя умоляю: не цепляйся к нему! Если он психанет и сбежит отсюда…
— Да куда он денется!
— После пятого курса делся. Помнишь, они с Лили как поругались тогда, так и не смотрели друг на друга до самого выпускного?
Сириус пожал плечами, как бы говоря, что ему и дела не было до того, с кем и когда поссорился Снейп.
— Я только помню, до чего ты тогда хорош был! «Хотите, я сниму с Нюниуса трусы, чтобы все убедились, что я ревнивый мудак?» Тьфу! Нет, ты скажи, рогатая твоя голова… ой, черт, извини… В общем, если бы Макгонагал тогда не появилась, ты что, в самом деле снял бы с него трусы?
— После того, как он назвал Лили этим словом поганым… я бы голову с него снял. А уж когда Лили сказала, что ей противно смотреть на меня… Конечно, вспылил! Ладно, что было, то прошло.
— Зато сейчас ты образец хладнокровия, — Сириус обвел рукой комнату.
Джеймс слабо улыбнулся:
Страница 34 из 65
