Изнанка желаний

С трудом расправив его, я отчаянно щурился, пытаясь разобрать надпись и водя по ней скрюченным от артрита пальцем. Я долго изучал и рисунок, стараясь запомнить расположение символов и линий. Где-то после десятой попытки представить всё это с закрытыми глазами я понял, что трачу время зря — память моя, конечно же, тоже ухудшилась. Тем более что и ноги уже совсем посинели, а зубы давно перестали клацать, и по телу разлилась тяжесть близкого окоченения. Ещё я начал кашлять.

Уже догадываясь о том, что рискую потерять жизнь в Галино отсутствие, я с трудом поднялся. Дом звал меня, обещая тепло и буйные плотские утехи, и я ему почти поверил, яростно цепляясь за перила, скользкие от ночной росы. Но не выпустил бумажки из рук.

На крыльце я огляделся, тайно надеясь вновь наткнуться на загадочного старика. Но лес был мрачным и пустым, не выдавая признаков его присутствия, и я закрыл дверь, окунувшись в уютный полумрак.

Когда добрался до кухни, контроль над телом вернулся, и я почувствовал, как с меня сходит смертельная усталость. «Значит, надо поторопиться! Пока силы не совсем восстановились, можно сделать самое простое, а ближе к вечеру, когда я буду как огурчик, проверну всё остальное».

Я не сразу одолел дверь холодильника, сопротивлявшуюся мне полной силой вакуумных присосок, но вскоре победил её и сразу же нашёл то, что искал. К счастью, в щедрости своей я набрал в магазине всякой дряни, не особо в ней разобравшись. Оказалось там и три бутылки кетчупа с тонким дозатором. Я сгрёб их в охапку и поковылял в спальню.

Там надрывался телефон. «Когда успел его опять включить?» Бросив тубы кетчупа на кровать, я принял звонок.

Это был Славик. Ошалело он орал в трубку: «Где тебя черти носят?!». Прочистив горло, я спокойно произнёс:

— Слава, привет! Спасибо, что прикрываешь! У меня тут небольшие трудности, но скоро всё улажу. Завтра в девять в офисе как штык!

Я нажал на отбой, отрубил связь и включил фонарик на телефоне. Кряхтя, я согнулся и полез под широченную кровать, сразу сообразив, что в нынешнем состоянии мне её просто не отодвинуть. Протиснувшись как можно дальше, я взялся за дело.

Выдавливая кетчуп, я методично выводили на полу непонятные загогулины, периодически сверяясь с бледным, вытертым рисунком. Надеяться, что я всё делаю правильно, было безумием, как и всерьез размышлять о том, зачем это вообще. Но я постарался максимально точно всё скопировать.

Часа через полтора я со всем управился, и, охая, вылез из-под кровати. Теперь под ней красовался большой магический рисунок кетчупом. Я снова почувствовал, как тяжесть меня покидает, и заметил, что руки уже не выглядят такими старыми. На часах было полтретьего. «Отлично! Есть ещё уйма времени!»

Я подошёл к зеркалу в тяжёлой резной раме. К счастью, мои догадки подтвердились — оно не было частью тумбы и просто висело на стене над ней. «Нужно пока найти, чем его закрепить. Возьмусь сейчас снимать — запросто расколочу!»

Вернувшись к постели, я тщательно расправил покрывало, накинув его так, чтобы края свисали максимально низко, закрыв пол под ним хоть с одной стороны. Затем, уже с легкостью нагнувшись, я собрал бутылки и спустился во двор.

Я спрятал их в куче листьев, а бумажку с чертежом скомкал и смыл в унитаз, предварительно зазубрив заклинание. Дальше я отправился на поиски верёвок. За них сошли декоративные жгуты, подхватывавшие шторы в зале. Я снял их с крючков и пошёл наверх. Сил снова поприбавилось, и я без труда связал их в конструкцию, напомнившую что-то среднее между плетёной авоськой и слегка знакомой мне альпинисткой системой. В ней я закрепил зеркало, снятое с крайней осторожностью со стены.

Забавно: за ним было столько пыли, что обои в этом месте казались совсем белыми. «Не ожидал, — подумал я, — ведь в доме всё такое новенькое и чистое».

Для крепления моего «макраме» я использовал каркас над кроватью, с которого свисал лёгкий полупрозрачный балдахин. Странно, что раньше я не замечал его, пусть даже его края всегда были разведены. Но он очень удачно предоставил мне свободу действий.

К четырём часам я уже резво бегал по дому, не пугаясь собственного отражения. Я привёл себя в порядок и нашёл в сумках чистую одежду. Поколебавшись, я отбросил её, оставив только самые минималистичные трусы.

В пять тридцать я набрызгался одеколоном и забрался в кровать, где над изголовьем в паутине полосок ткани висело тяжёлое зеркало, для полного обзора обращённое к изножью под углом. В ящике на кухне я нашел несколько толстых свечей (напомнивших мне о ночных видениях) и зажёг их, прилепив воском к спинке.

Снизу послышались щелчки замка. Я сжался в болезненном предвкушении. Потом на меня нахлынула острая волна желания, потопив в памяти страшные картины. Я расслабился, забывая обо всём.

— Саша! — зазвенел снизу хрустальный голосок. — Я знаю, что ты дома…

— Да, милая! — прокричал я, задыхаясь от возбуждения. — Я тут! Идём скорей наверх!

По ступенькам прострекотали лёгкие шаги, тихо открылась дверь. В комнату заглянуло мило удивлённое личико.